Кровь на клинке

Не меньше, – решительно заявил полицейский. – Это ж надо было и кучера зарезать, и пассажира застрелить. А одному такое дело не сделать.

– Верно. Да и карету прежде остановить надо было, – задумчиво кивнул жандарм.

– Трое их было, господа. Трое, – заявил Руслан, выпрямившись и положив ладони на рукоять кинжала. – И действовали они одновременно. Один карету остановил, второй на кучера прыгнул, а третий в папашу стрелял. И сделано это было так, чтобы побыстрее с дороги убраться. Тракт наезженный, и долго на нем стоять бандитам было не с руки. И местность эту они хорошо знают. Распадок этот враз не найдешь.

– Выходит, горцы? – тут же выдвинул версию жандарм.

– Боюсь, это мы узнать сможем только случайно, – вздохнул Шатун. – Не так давно наши каторжники купцов грабили, под горцев вырядившись. Так что придется ждать и присматривать, – закончил он, задумчиво оглядывая кромку леса.

* * *Хоронить князя пришлось в закрытом гробу. Руслан, понимая, что в этот момент к нему привлечено особо повышенное внимание, решил сделать все по высшему разряду. Отпевание в церкви, сорокоуст, поминки в ресторане, в общем, хоронили тещу, порвали два баяна. Он и сам чувствовал себя не в своей тарелке, участвуя в этом фарсе, но обстоятельства требовали, и он просто заставил себя все это вынести, старательно контролируя собственную мимику и жесты. Показать кому-то, что ему неприятно или просто все равно, парень не мог. Ситуация не позволяла.

Его украшенная шрамами физиономия казалась окружающим маской, и только взгляд, внимательный, жесткий, заставлял всех принимавших участие в похоронах невольно ежиться и отводить глаза. Как потом рассказал граф, из-за этого взгляда многие представители местного общества кинулись выяснять у него, с чего это молодой княжич так смотрит. Уж не подозревает ли именно этого вопрошающего в причастности к убийству.

Услышав такое, Руслан долго и от души хохотал. Благо разговор этот случился уже дома, после всех скорбных деяний. А после они тупо напились. В сопли, в дрова. До нечленораздельного мычания и сползания под стол. Как оказалось, Рязанову вся эта ситуация тоже доставила много неприятных минут. Он изначально был сторонником незаметного устранения беспутного князя, но в столице решили иначе. Так что окончание этой истории подобным образом его устраивало как нельзя лучше.

Ведь теперь Руслан являлся единственным законным представителем печально известной фамилии, и надавить на него было просто нечем. Даже сделанные покойным князем долги ему предъявить было бы сложно, потому как наследства от папаши парень не получал. Все фамильные регалии и документы ему должны были переслать из столицы по линии их службы. А все оставшееся пусть достанется заимодавцам. Шатун был совершенно не против.