Пиранья. Первый бросок

Протестовать было не только бессмысленно, но и опасно – мирная научная экспедиция, поголовно состоящая из ученых очкариков, должна была лишь обрадоваться присутствию вооруженной силы, представляющей верховную власть. Начав протестовать, неминуемо выпадешь из образа…

Как оказалось, ночью в столице имела место попытка государственного переворота. Десятка полтора крепких ребят, прилетевших незадолго до того под видом выбравшейся на тренировку баскетбольной команды с Маврикия, несколько дней и в самом деле изображали упорные тренировки. А потом эти милые молодые люди, распотрошив двойное дно спортивных сумок, извлекли массу огнестрельных причиндалов и ночкой темною атаковали президентский дворец. Охрана, натасканная еще британцами, оказалась на высоте: после яростного двухчасового боя с помощью единственного в республике броневика и подоспевших с Баэ полицейских оттеснила нападавших, прижала к океану и захватила уцелевших в плен. Одновременно, прямо-таки синхронно, другая группа пыталась захватить в Виктории аэропорт, но встретила отпор и, погрузившись в частный самолетик, смылась в неизвестном направлении, что прошло успешно благодаря полному отсутствию у республики ВВС. Ахатинское радио пока что не бралось определить национальную принадлежность диверсантов, но западные станции, оперативно разнеся сенсацию по всему свету, уверяли, что речь идет о юаровских командос со знаменитым Майком Хором во главе. Самарин мимоходом, в отсутствие чужих ушей, сказал Мазуру, что лично он этой информации верит – поскольку, между нами, мужиками, говоря, империалистические голоса тоже иногда выдают в эфир чистейшую правду. Разумеется, делают они это, как должно быть ясно любому советскому человеку, с самыми что ни на есть коварными целями, демонстрируя в идеологической войне и оболванивании слушателей из «третьего мира» мнимую псевдообъективность. Мазур громко согласился с этой идеологически выдержанной формулировкой – поглядывая, нет ли поблизости вездесущего товарища Панкратова.

Одним словом, в республике сгоряча ввели чрезвычайное положение, заключавшееся главным образом в том, что все наличные полицейские силы высыпали на улицы, где обязаны были пребывать круглосуточно. Да еще запретили всякое передвижение с полуночи до четырех часов дня. Плохо только, что в приливе искреннего беспокойства о своих советских друзьях власти прислали лейтенанта с двумя автоматчиками.

Впрочем, в любом положении следует искать и светлые стороны.