Пиранья. Флибустьерские волны

 – он усмехнулся, скупо и жестко. – Но сейчас вы со мной один на один, Джонни. Ваш неизвестный синдикат в лучшем случае попытается, если что, свести счеты – но вас-то это уже не будет волновать, как и все происходящее в нашем мире... Вам уже станет все равно. Проще согласиться. Повторяю, я не собираюсь вас убивать. Это совсем нерационально. Скажу вам вот еще что: если все пройдет гладко, не исключено, что я сделаю вам предложение о постоянном сотрудничестве. В ближайшем будущем. Мне нужны хорошие ныряльщики. А ваш галеон – пока не более чем призрак...

– Великолепно, – сказал Мазур.

 – Значит, в будущем у нас снова начнутся такие вот уговоры?

– Думаю, в дальнейшем, если все пройдет гладко, мы переведем наши отношения в иную плоскость. И вот тогда можно будет говорить о денежном вознаграждении. Но сначала покажите себя. Нужно убедиться, что вам стоит платить. Ну, Джонни? Не дурите. Я с вами играю предельно честно. Поразмыслите сами: будь у меня с самого начала намерение прикончить вас сразу после дела, я вел бы себя иначе. Пообещал бы вам кучу денег и жизненных благ, чтобы вы развесили уши и поверили... Ничего подобного нет.

Я играю честно и сразу расставляю все точки над «i». Достаньте груз – и вас оставят в покое, а что до будущего – посмотрим...

– Так-то оно так...

– Ну что опять?

Мазур посмотрел ему в глаза, цинично ухмыляясь:

– Я – человек подозрительный, знаете ли. Тяжелое детство, непростая биография, безденежье, странствия, печальная судьба чужака-эмигранта... Поневоле станешь подозрительным. А если вы – не из почтенного торгового дома, – он иронически выделил два последних слова, – а из полиции, или того похуже, и задумали против меня какую-то жуткую провокацию?

– Вы серьезно?

– Приходится просчитывать все варианты.

– Ах ты, ломаться еще... – прогудел Санни и живо выпрямился во весь свой немаленький рост, сжав немаленькие кулачищи. – Я тебе сейчас объясню просто и ясно...

– Санни!

Великан мгновенно притих, с неприкрытым сожалением разжал кулаки.

– Аквалангист с травмами ни черта не стоит, помнишь? – спокойно произнес Ричард. – Джонни, вы меня озадачиваете... Неужели всерьез считаете? Да, похоже...

Его взгляд за стеклами не столь уж и сильных очков несколько секунд растерянно плавал, но потом стал ясным, жестким, как у волевого человека, принявшего какое-то окончательное решение.

На всякий случай Мазур подобрался, готовясь к неприятностям. Он уже знал, кого успокоит первым, кого вторым...

Ричард встал, подошел к двери и, приоткрыв ее, негромко что-то сказал. Вошел инспектор Пэриш, олицетворение меланхолии и отрешенности.

– Сущие пустяки, милейший Пэриш, – сказал Ричард. – Посмотрите на эту штуку...

Он приобнял инспектора за плечо, направляя его к старинному буфету в углу комнаты...