Пленница греха

Чариз посмотрела на своего спящего спасителя, невольно думая о том, что падение в пропасть никогда еще не выглядело так заманчиво.

«О, Чариз, пропащая, испорченная. Ангелы тебя оплакивают».

Бесконечно шествуя по кругу, думы Чариз в конечном итоге подхватили ритм, в котором раскачивалась карета, и убаюкали ее. Чариз задремала, но и в полусне она остро ощущала каждый толчок, отдававшийся в теле болью, напоминая ей, что она еще далека от полного выздоровления после экзекуции, учиненной над ней Хьюбертом.

Большую часть дня они ехали по бездорожью — по болотистой кочковатой пустоши. Ближе к вечеру Чариз проснулась, заметив, что они проезжают между двумя столбами для ворот, давно не крашенными, увитыми плющом. Стоящие на задних лапах львы держали высеченные из камня щиты, такие старые и заросшие мхом, что детали каменного герба при всем желании невозможно было разобрать. Заржавленные ворота едва держались на петлях, окруженные прошлогодними сорняками, так никем и не скошенными. Въехав в ворота, они оказались в густом лесу.

Чариз заметила перемену в ландшафте, но слишком устала, чтобы оценить, насколько существенной была эта перемена. Она потянулась, чтобы размять затекшие мышцы, и едва не застонала от боли. Со вздохом, который она не смогла сдержать, Чариз откинулась на сиденье, надеясь, что ей не придется еще одну ночь провести на колесах.

Они проехали еще примерно полчаса. Ветви деревьев переплетались над изрезанной колеями дорогой, погружая салон кареты в таинственный сумрак. Сэр Гидеон по-прежнему молчал, вытянув ноги в проход, скрестив на груди руки, и его молчаливое магнетическое присутствие завораживало. Чариз понятия не имела, спит он или просто притворяется спящим."

"Увы, Чариз знала, что выглядит так, словно ее протащили сквозь колючие кусты. Вчера она выглядела ужасно, и сутки, проведенные в пути, наверняка ухудшили ее внешний вид. Поскольку сэр Гидеон сменил одежду, мрачноватая элегантность вернулась к нему, и покрывавшая скулы темная щетина лишь подчеркивала его мужскую привлекательность, добавляя его точеным чертам небрежную лихость. Чариз закрыла глаза, запретив себе думать только о сэре Гидеоне. Но этот приказ было легче отдать, чем выполнить.

Сквозь боль от затекших мышц и туманящую ум усталость Чариз услышала оклик Талливера и почувствовала, что карета, вздрогнув, остановилась. Они проехали лес, и в окна светило предзакатное солнце.

Чариз высунула голову и посмотрела на кучера:

— Почему мы остановились, Талливер?

— Смотрите, мисс. — Он взмахнул рукой, в которой сжимал хлыст. — Пенрин.

Бросив взгляд на неподвижную фигуру Гидеона, Чариз, преодолевая сопротивление затекшего тела, неуклюже слезла на землю и повернула голову в направлении, в котором указывал Талливер.