Пленница греха

Этика, мораль, кодекс джентльмена — все запрещало ему к ней прикасаться.

Если бы только эти высокие принципы не позволяли ему решиться на это.

Он не мог прикоснуться к ней. Физически не был на это способен. И в этом состояла трагедия.

Она продолжала говорить. Сквозь гул, стоявший в ушах, он пытался расслышать, что она говорит, расслышать и понять.

— …несколько синяков.

К черту! Он должен взять себя в руки. Он прилагал все силы к тому, чтобы сфокусировать внимание на том, что говорила она. Он осознал, что ее правая рука сжимает порванный рукав ее дешевого платья.

— …починить его.

Он с трудом оторвал взгляд от ее губ. Нежных. Влажных. Искушающих. И опустил взгляд на ее платье. Должно быть, он порвал ей рукав, когда оттаскивал от края обрыва. Он увидел прореху.

Но эту проблему он мог решить без труда. Он набрал воздуха в легкие и заговорил, не дослушав ее сбивчивые объяснения:

— Я отведу вас в дом. У кого-нибудь из служанок найдется для вас какая-нибудь одежда.

Она как-то странно на него посмотрела:

— Как пожелаете.

Он нахмурился. В голосе ее звучало разочарование.

— Вы уверены, что ничего себе не повредили?

Она нервно теребила юбку правой рукой, глядя в сторону.

— Конечно, я чувствую себя немного потрепанной, но никаких серьезных травм нет. Благодаря вам.

— Мисс Уотсон, вам ни к чему постоянно твердить о своей благодарности, в которой я абсолютно не нуждаюсь, — угрюмо буркнул он.

Он покраснел, осознав, что гаркнул на нее, как сержант, отчитывающий рекрута. Она обиженно посмотрела на него. Ему необходимо как можно быстрее убраться отсюда. Однако ноги его словно приросли к земле.

— Я не считаю, что вас не за что благодарить.

Она говорила тихо, но твердо.

— Сара.

Он знал, что называть ее по имени было ошибкой, но слово само сорвалось с языка. Он должен сопротивляться близости между ними, а не поощрять ее.

— Я больше не буду благодарить вас.

— Пойдем?

Он жестом пригласил ее пройти вперед, но она не двинулась с места.

— Сара?

Проклятие, он снова назвал ее по имени. Каждая секунда в ее обществе добавляла ему мучений. Если он не установит между ними дистанцию, чем скорее, тем лучше, то не выдержит, схватит ее в объятия. А потом его начнет трясти и вывернет наизнанку.

— Мы не могли бы спуститься вниз, на пляж? Всего на минутку?

Она его просила об этом так, как мог бы просить конфету ребенок, которого лишили сладкого.

— Я так долго просидела взаперти. Мне так хочется увидеть море вблизи.

Он отчаянно пытался не замечать мольбы в ее ореховых глазах. Сжав кулаки, молился о том, чтобы голос его не дрогнул.

— Вам надо отдохнуть."

"Уголки ее губ — сам Люцифер, должно быть, создал эти губы, эти влажные, красные губы, — опустились вниз.

— Я буду спускаться осторожно.