Пленница греха

"

"— Миссис Полетт гораздо полнее меня. Она одолжила мне пару платьев, но я не могу их носить. Ночная рубашка буквально сваливается с меня.

Он натянулся как тетива. В глазах потемнело. Он представил себе Сару обнаженной, готовой отдаться ему.

Он прокашлялся, сжал кулаки и попытался взять себя в руки.

— Я не должна была этого говорить.

Гидеон судорожно сглотнул и лихорадочно стал искать какой-то предмет, на котором мог сконцентрироваться без опасения возбудиться вновь. Редис. Репа. Капуста. Морковь.

Нет, не морковь.

— Нет…

Не стоило.

— Вы не поверите, но меня никто не тащил под кусты, — пробормотала Сара.

— Одежда моей матери сложена в сундуках на чердаке. Вы не хотели бы посмотреть, может, вам что-нибудь подойдет? Вы не можете ходить в таких отрепьях еще три недели.

Сара показала на портрет в золоченой раме на той же стене, где висел портрет Черного Джека:

— Это ваша мать?

— Да.

Как он и подумал, Сара подошла к великолепному портрету кисти Лоуренса. Женщина на портрете была одета в просвечивающийся наряд, модный в конце прошлого века.

— Она очень мила.

— В свой первый сезон она снискала славу «бриллианта чистой воды». Ей было всего восемнадцать, когда она вышла за моего отца.

— Тот цветущий мужчина на соседнем портрете — ваш отец?

— Парень рядом с ним, который выглядит как более юная версия своего родителя, — мой брат Гарри.

Внутри у него все сжалось, как это обычно бывало, когда им овладевали противоречивые эмоций. Конечно, он чувствовал сожаление. Сложная смесь скорби и злости. Инесбыточная мечта о том, чтобы в его отношениях с самыми близкими была хоть капелька тепла.

— Вы не похожи ни на отца, ни на мать.

— Возможно, мой отец хотел бы объявить меня незаконнорожденным, но доказательство честности моей матери находится здесь же, в галерее.

То в одном, то в другом Тревитике черты Черного Джека все же проявлялись, реже в дочерях, чем в сыновьях. Эти лица были повсюду. Под завитыми париками и без них. Умные, проницательные черные глаза. Уверенная ленивая улыбка.

Сара, склонив голову набок, смотрела на портрет матери Гидеона.

— Она выглядит печальной.

Гидеон удивился тому, что Сара почувствовала меланхоличность портрета. Он поймал себя на том, что говорит ей то, о чем никогда никому не говорил.

— С моим отцом было непросто жить. Говорили, что их брак не был счастливым. Брата мать родила тяжело, и врачи советовали родителям жить в разных спальнях. Но отец настаивал на своих супружеских правах, и три года спустя, после четырех выкидышей, на свет появился я.

— И она умерла. Как трагично, — сказала Сара.

— Да, это так.

Было бы его детство другим, если бы мать осталась жива? Она обладала изысканным вкусом. Очень любила читать. Гидеон был уверен, что любовь к чтению унаследовал от нее.