Пленница греха

Он закрыл сундук и перешел к следующему.

И, как в первом, с верху лежал и аксессуары. После недолгих поисков он протянул Саре пару прочных полусапожек.

— Посмотрите, подойдут ли они вам.

Первое платье, что он увидел, было милое дневное платье из муслина. Он распрямился и обернулся и пожалел о том, что сделал.

Сара сидела на сундуке, который они только что обследовали, примеряя обувь. Она приподняла юбки, обнажив тонкие лодыжки. Нижние юбки пенились, белые и заманчивые, вокруг ее изящных икр. Ее густая коса, перекинутая через плечо, повисла между грудями. Она наклонилась, и лиф платья опустился, обнажив бледную кожу в ложбинке.

Во рту у него пересохло. Сердце едва не выскочило из груди. В голове помутилось от желания повалить Сару на пол и овладеть ею.

Должно быть, он издал какой-то звук, потому что она испуганно посмотрела на него.

— Гидеон?

Только имя. Произнесенное с чуть вопросительной интонацией. Точно так же, как он стал называть ее по имени, она в какой-то момент стала называть его Гидеоном. Он стремительно повернулся к ней спиной и опустился на колени перед открытым сундуком. Он слышал хриплый звук своего дыхания, стараясь подавить поднимавшуюся в нем бурю.

Он не мог прикоснуться к ней. Как бы сильно ему этого ни хотелось. Он знал, что произойдет. Он напугает ее и вызовет в ней отвращение.

Он неуклюже вытащил из сундука первый попавшийся наряд и даже не взглянув на него.

— Как вам это? — сквозь зубы спросил он, не глядя на нее.

— Я думаю…

Она замолчала, и он почувствовал, как она берет наряд из его рук.

— Я думаю, что если я не хочу шокировать слуг, то должна найти что-то более приличное."

"Он втянул воздух и заморгал, чтобы рассеять туман перед глазами. Он осторожно повернулся. Она стояла, глядя на него со смешанным выражением желания и тревоги. Сапог перевернулся и лежал на полу рядом с сундуком. Она держала перед собой, сжимая в кулаках бретели, тоненькую рубашку.

«Господи, дай мне сил». Он не станет представлять ее в одной этой шелковой кремовой рубашке, льнущей к ее податливому телу. Он категорически отказывается это делать.

Гидеон сжал губы так, что челюсть заныла, борясь с рождающимися в распаленном мозгу образами. Лицо его чесалось, он чувствовал, что краснеет все сильнее. Он вел себя как последний идиот.

В голосе ее, напротив, чувствовалась легкость и веселое изумление. Возможно, она не заметила его смятения. Затем он посмотрел в ее глаза и прочел в их глубинах тайное знание. Сара чувствовала, что он реагирует на нее так, как мужчина реагирует на женщину. Ее это пугало — страх тоже проглядывал в ее взгляде, — но не настолько, чтобы она бросилась от него наутек.

— Прошу прощения, — со сдавленной хрипотцой сказал он. — Я хотел дать вам это.

Неуклюже он передал ей платье из муслина.