Любовь и ненависть в Ровердорме

 – Я сам их видел, своими собственными глазами! Значит, конь был!.. Он был, и я не сошел с ума, как вы все пытаетесь меня убедить.

– Лоуренс, прошу тебя, прекрати! – подала голос тетя Азалия.

– И жабы тоже были, – не унимался он. – Спросите у моей сестры Илейн! Ее повсюду преследуют жабы!

– Если что, документов на жаб у меня нет, – вежливо отозвалась я, и покусанный маг едва заметно усмехнулся.

Лоуренс тем временем продолжал твердить, что конь был, и он видел его своими глазами.

– Конь и правда был, – отозвалась я. Мне показалось, что столичные все же ждали от меня пояснений.

 – Мне его подарили, но он… Он умер от голода, господа! – Соврала я совершенно спокойно, не почувствовав угрызений совести. – Вы видели банковские документы. По ним можно понять, что денег у нас совсем не было. Наша родня посчитала, что мы можем выжить на те крохи, которые они оставляли нам из милости.

Тетя бросила на меня предостерегающий взгляд.

– Сейчас не время обсуждать подобные вещи, Мира! – холодно произнесла она.

Но я не собиралась останавливаться.

– Как видите, мы все-таки выжили – моя сестра, тетя и я. А вот кормить коня нам было не на что, поэтому он умер.

Если захотите, могу показать вам место, где его похоронили. – Как я и надеялась, они не захотели. – Так что я понятия не имею, что именно почудилось на конюшне Лоуренсу.

Внезапно до наших ушей долетел истерический вопль, сразу же за которым раздался оглушительный грохот. Потом снова что-то упало, а грохот сменился продолжительным истерическим визгом.

Судя по всему, Илейн где-то снова повстречалась с жабой.

– Простите, – пробормотала тетя. – Это моя дочь, и с ней что-то произошло. Мне надо выйти… ненадолго. Но я скоро вернусь.

Она вышла, но стоило двери за ней закрыться, как дядя тотчас же вцепился в графин. Вороватым движением наполнил бокал, жадно его выпил. Затем налил еще, явно стараясь выпить как можно больше, пока не вернулась жена.

Лоуренс тем временем продолжал бормотать, что лошадь была. Была, была, он сам ее видел!..

И жабы тоже! И карты, и белый волк!..

– Простите мою родню, – вежливо произнесла я. – Ровердормская жара подействовала на них не самым лучшим образом. Хочу сказать, что ожерелье мы не брали – ни я, ни Лиззи, ни Примула Уилсон. Мы его в глаза не видели, потому что тетя приказала нам с сестрой сидеть в своей комнате и не выходить наружу.

Поэтому мы сидели, а тетя Прим больна… У нас есть свидетели, которые могут подтвердить мои слова.

Тут дядя решил исполнить патриотическую песню «Вставай, Элайр!». Влез с ногами на софу и принялся размахивать руками. Лоуренс попытался его снять, но все закончилось тем, что дядя сверзился с софы и подвернул лодыжку.

Патриотизму такое было не помеха, но все же кузену с одним из лакеев удалось утащить его прочь из гостиной.