Любовь и ненависть в Ровердорме

Тайлор, не медля ни секунды, вскочил на коня, затем, кинув быстрый взгляд на Люка, ускакал следом за Кимом и воинами племени айваро.

Глава 20

Стоило герцогу Кавингтону, сопровождаемому Люком Пирсоном и моим нервным кузеном, скрыться за дверью конюшни, как тетя Азалия тут же накинулась на меня с упреками. Но я не стала ее слушать – мне было совершенно не до нее.

Вместо этого я смотрела на бледного, покачивающегося Шоуна, понимая, что тот вот-вот не выдержит.

Упадет на землю и, возможно, потеряет сознание из-за потери крови или от болевого шока. Тогда уж точно поднимется переполох, и все увидят его рану, которую Шоун скрывал под грязной одеждой Донахью.

А потом из конюшни, где, конечно же, нет никакого волка, вернется герцог Кавингтон и свяжет одно с другим. Догадается, что хищник, которого они преследовали, именно Шоун, и вот тогда…

О, я не представляла, что будет дальше!

Не знала, как в Элайре относятся к оборотням – у меня попросту не хватало об этом информации.

Да, именно информации – потому что в этот момент в голову полезли воспоминания из моего родного мира. В том мире оборотни существовали если только как суеверия, а еще в сказках и фантастических фильмах, потому что подобное противоречило законам природы.

Здесь же, в Элайре, в попадавшихся мне книгах мельком упоминалось, что у исконных племен, возможно, имелся навык анимагии. Сильнейшие их воины и маги могли превращаться в зверей, но учеными Элайра доподлинно доказано это не было. Попытки приблизиться к разгадке тоже ничего не дали: свои тайны исконные племена хранили за семью печатями.

Поэтому я тоже собиралась ее сохранить.

А еще жизнь Шоуну, и для этого мне нужно было как можно скорее увести его от охотников, вооруженных магией, кинжалами и огнестрельными пистолями.

И от собак тоже не помешало бы. Рядом с Шоуном те вели себя странно – поскуливая, поджимали уши и хвосты, и я боялась, что их хозяева вскоре начнут что-то подозревать.

Правда, те и сами засобирались уходить, благосклонно приняв дядино приглашение перевести дух в доме и пропустить по бокальчику чего покрепче.

Вспомнив о тете, я повернула голову и стала прислушиваться к ее словам. Оказалось, она требовала, чтобы я немедленно убиралась и не показывалась перед гостями «Поющей Ивы», потому что мне здесь не место.

"– И ему тоже! – заявила Азалия Уилсон, смерив Шоуна высокомерным взглядом. – Пусть тоже убирается, а то от него разит, как от навозной кучи. Заодно и умоется – все его лицо в грязи…

– Вообще-то, тетя, этот человек принадлежит к исконному народу, – не выдержала я, – так что на его лице не грязь. У них такой цвет кожи.

– Мне все равно! – безразлично отозвалась она. – Пусть уходит и больше не попадается мне на глаза; и одежду свою постирает.