Любовь и ненависть в Ровердорме

Но вместо того, чтобы со мной поговорить – успокоить и объяснить, что произошло, потому что порой мне казалось, будто бы я схожу с ума, – она отмалчивалась все это время!

И Шоун тоже молчал – уверена, он многое знает!..

К тому же он мог хотя бы меня предупредить, что оставит нас на долгое время, чтобы я не переживала. А потом подать знак, что это именно он бегает за мной по лесу, а не какой-то приблудный белый волк.

Но ничего подобного он не сделал.

– И вообще, – заявила ему, – куда это ты собрался со своей раной? Никуда я тебя не отпущу – по крайней мере, пока ее не промою и тебя не перевяжу.

 – Вряд ли ему нужно заражение крови. – После этого можешь бежать на все четыре стороны, я не стану тебя удерживать.

Ну что же, раз я ему не нужна, пусть отправляется в свой лес и в свою резервацию!

Но Шоун покачал головой. Черные глаза смотрели пронзительно, словно своим взглядом он пытался прожечь меня насквозь.

– Сейчас я должен уйти, Мира! – произнес он. – От этого зависит моя жизнь. То, что меня ранило…

– А что тебя ранило, Шоун? – спросила я, обругав себя за то, что не подумала об этом раньше.

Решила, что это были охотники либо их собаки.

Но теперь выходило, что я ошибалась.

– Тарешша, – произнес Шоун незнакомое слово с такой ненавистью, что по моему телу пробежал холодок. – Мы долго его выслеживали. Затем преследовали и убили, правда, уже на землях Элайра. Но я глупо подставился, и тот успел пустить яд в мою кровь. Если я не уйду, Мира, то могу стать одним из них. Яд захватит мое тело через несколько часов, и тогда очень скоро я променяю Свет на Тьму, превратившись в такого же монстра. Стану тарешша-хашем. Поэтому мне надо поспешить, чтобы успеть очистить кровь.

– Х-хорошо! Конечно же, Шоун! – отозвалась я, понимая, что не могу возражать против того, что не до конца понимаю.

Засобиралась было спросить, уж не случилось ли с герцогом Кавингтоном похожего. Его старая рана воспалилась – где-то я слышала, что он получил ее возле Разлома. Возможно, маги Элайра так и не смогли убрать яд до конца, но за них это сделала тетушка Прим, заявившая, что демоны явились, чтобы пожрать душу Тайлора Бартона.

Поэтому я решила, что не стану больше задерживать Шоуна разговорами. Раз уж все настолько серьезно, то пусть уходит поскорее, пока с ним не случилось ничего плохого.

Неожиданно Шоун протянул руку и коснулся моей щеки.

– Ты стала такой красивой, кресса-велеш! Самая желанная на всем свете!

Еще одно незнакомое мне слово и незнакомые интонации в словах Шоуна. И этот его жест – таким образом он никогда ко мне не прикасался.

От его слов и ласкового прикосновения меня неожиданно бросило в краску. Затем в жар, а потом в холод.

До сегодняшнего дня я не знала такого Шоуна – повзрослевшего, возмужавшего; мужчину, которому я желанна.