Любовь и ненависть в Ровердорме

Захлопала ресницами, похоже, ожидая от него комплимента, но тот остался к ней невнимателен. Тогда Кейт снова взяла быка за рога:"

"– Вы ведь не откажетесь сопровождать меня на завтрашнем приеме, Люк? Вряд ли в Ровердорме найдется кто-либо более близкий вам по духу и положению.

Но лорд Пирсон снова ничего не ответил. Продолжал смотреть на меня – уж и не знаю, что за мысли крутились у него в голове!

– Мне хотелось бы поговорить с вами наедине, леди Уилсон, – неожиданно произнес он, проигнорировав все попытки Кейт привлечь его внимание. – У меня есть к вам важное дело, и я скромно надеюсь, что вы сможете уделить мне несколько минут вашего времени.

 – Услышав его слова, Кейт переменилась в лице. – Но если вас смущает моя просьба, мы можем разговаривать в гостиной на виду у всех, так что все приличия будут соблюдены.

Кейт кинула на меня предупреждающий взгляд, но я решила не отказываться. Мой мир сегодня перевернулся с ног на голову, так что если лорд Пирсон, которого я видела второй раз в жизни, захотел поговорить со мной наедине, то…

Почему бы и нет? Хуже уже не будет, подумала я.

А Кейт Истром может исходить желчью так долго, пока не закончится имеющаяся в ней желчь. То есть до бесконечности.

– Я выслушаю вас, лорд Пирсон! – сказала ему. – Но вы правы, беседовать мы станем в гостиной у всех на виду, чтобы не давать ни малейшего повода для сплетен злым языкам. Единственное, предупреждаю вас сразу: времени у меня не так много. Надеюсь, вам хватит пяти минут, чтобы изложить вашу просьбу или задать волнующий вопрос.

Он кивнул, заявив, что этого вполне достаточно, после чего мы проследовали в гостиную.

Но напрасно Кейт так волновалась – я не думала отбивать у нее ее кавалера.

Лорд Пирсон нисколько меня не интересовал.

***

Разговаривали мы с Люком Пирсоном, стоя в переполненной и гудящей от голосов гостиной, выбрав себе место возле окна. Но напрасно я вглядывалась в лица собравшихся – герцога Кавингтона среди них не оказалось.

Расспрашивать о друге у лорда Пирсона я тоже не стала – решила, что мне не стоит столь явно выказывать свой интерес. Это может быть понято превратно.

Я и сама себя не до конца понимала.

Зато я увидела тетю Прим, восседавшую в своем любимом кресле возле разложенного камина – ей всегда было холодно, и она мерзла даже в самый жаркий летний день.

На тете было привычное черное платье с высоким воротником и с множеством мелких пуговиц и накрахмаленный черный чепец. Она вполне бодрым голосом приказывала подавать закуски и подливать гостям алкоголь.

Рядом с тетей с виноватым видом напивался ее младший брат Персиваль Уилсон.

Илейн нигде не было – наверное, кузина пряталась то ли от жаб, то ли от сбежавшей курицы.