Любовь и ненависть в Ровердорме

Меня это порядком разозлило, поэтому я, не удержавшись, произнесла:

– Тетя немного приболела, но сегодня ей значительно лучше, и уже скоро она окончательно поправится. Думаю, через пару дней тетя Прим вернется к обычной жизни и снова сможет гадать. Не желаете ли узнать, тетя Азалия, что именно уготовили вам духи Ровердорма? Быть может, они к вам отнесутся чуть более благосклонно, чем к вашим детям? Если, конечно, вы вернете нам то, что вы у нас украли.

Азалия Уилсон нахмурилась.

– Ты далеко не глупа, Мира! – произнесла она. – И прекрасно понимаешь, что я не собираюсь ничего возвращать, как и докладывать тебе о причинах, почему это произошло.

– О, вы можете не докладывать о причинах, мне они и так прекрасно известны! Вы решили, что эти деньги и наш дом нужнее вам, чем нам.

– Я не стану с тобой это обсуждать! – отрезала тетя, но я не собиралась сдаваться.

– Мы едва не умерли с голоду по вашей вине, так почему бы нам это с вами не обсудить?

Я думала, что она накинется на меня с ругательствами, но вместо этого повисла длительная пауза.

– Лоуренс влез в огромные долги, – наконец, призналась Азалия Уилсон.

 – Нам пришлось выплачивать их из тех денег, которые мы получали из Ровердорма, иначе… Иначе нам бы грозило потерять столичный дом и многое из того, к чему мы привыкли. Поэтому ваши расходы были немного урезаны.

– Немного урезаны?! – воскликнула я. – На те деньги, которые вы нам оставляли, мы не пережили бы ни прошлую зиму, ни позапрошлую! Хорошо, хоть тетя Прим спасала нас своим гаданием, а Лиззи давали молока и сыра из-за ее умения обращаться с животными. Да и я тоже…

Про себя говорить все же я не стала – не хотела раскрывать существование Грома.

Но тетю Азалию наши проблемы не заинтересовали.

– Зато вы научились экономно вести хозяйство, – нравоучительно произнесла она, – а это полезный навык для молодых девиц. Но я готова изменить сумму вашего ежемесячного содержание. Сделать ее… Скажем так, более приемлемой для столь большого дома, в который не помешает нанять еще слуг.

Я склонила голову.

– Вы случайно не оговорились, тетя? Кто именно изменит сумму нашего ежемесячного содержания – вы или мой дядя?

– Моего мужа, как ты могла заметить, Мира, интересуют только содержимое бутылки, скачки и байки об охоте, в которой он давно уже не участвует.

Персиваль сделает все, что я ему скажу, веря каждому моему слову. Я верну нормальное содержание тебе и твоей сестре, но с одним условием…

– Прежде, чем мы дойдем до условий, – произнесла я, – мне бы хотелось услышать, что вы подразумеваете под «нормальным содержанием». Сколько это, по-вашему?

Она назвала сумму.

– Это очень мало, – покачала я головой, – даже для Ровердорма. Я хочу на двадцать процентов больше того, что сейчас прозвучало.