По машинам! Танкист из будущего

Я пополз на голос и почти уткнулся в сапоги. А на сапогах – немецкие подковки. Холодом обдало спину. Непонятка!

– Ты кто такой? – раздался тихий голос.

А голос-то по-русски чисто звучит! Что за черт?

– Я из разведки дивизионной. А кто вы?

– Ползи за мной.

Командир чужой группы пополз в сторону от блиндажей, а сзади – еще один пыхтит, мне в спину дышит. Для подстраховки, что ли?

Мы отползли от блиндажей. Неизвестный, что командиром назвался, уселся, опершись спиной о дерево. Покосился на немецкий автомат. Но, вглядевшись в лицо и мой маскхалат, смягчился:

– Похоже, и впрямь свой. Ихние не такие, да и на хрена фрицам ночью на пузе лазить! А я ж тебя чуть было не порешил – не серчай, земляк. Окруженцы мы, паря, из-под Смоленска пробиваемся. Ты и вправду из разведки?

– Извини, документы показать не могу, перед заданием, понятное дело, сдал. А вы как здесь оказались?

– Днем в лесу укрывались, а потом батарея эта огонь вести стала. Сколько же сюда гаубиц накатили! А я уж знаю, как они там где-то наших выкашивают, подлюки. Вот мы и решили их всех ночью прищучить.

– Едва нам задание не сорвали – нам «языка» взять надо.

– Какой к черту «язык», они по нашим огонь ведут. Постреляем всех – и дело с концом.

– Сначала я офицера в плен возьму – приказ у меня, а потом уж делайте, что хотите.

Мы замолчали. Командир хмурился, глаза его гневно блестели и на скулах ходили желваки. Надо договариваться: крутой попался, видимо, свой счет к фашистам имеет.

Я продолжил:

– Сколько вас?

– Двенадцать осталось.

Черт, многовато. С собой их забрать, к своим? Только и вчетвером перебираться сложно, а тут – еще двенадцать.

– Откуда выходите?

– Из-под Смоленска, все из 16-й армии.

– Так это сто километров! – присвистнул я.

– Поначалу-то нас больше было.

– Разведчики или ловкие ребята есть?

– А неловких уже не осталось, в воронках лежат! – хмуро бросил он.

– План такой. Один из моих часового вон у того блиндажа снимет, второй – того, что у гаубиц. Ваша задача – пострелять всех, кто из блиндажей выскакивать начнет. Гранаты есть?

– Только немецкие, уж больно слабые.

– На безрыбье и рак – рыба. Начинать по моей команде.

– Ты уже и старшим решил стать?

– Тогда командуй сам. Но сорвешь задание, не возьмем «языка», тогда к своим лучше не возвращаться.

– Ладно, подчинимся покуда.

«Окруженцы» вернулись к своим, я же скользнул к разведчикам.

– Свои это, из окружения выходят. С их командиром так договорились: как мы часовых снимем, они артиллеристов постреляют. Думаю, справятся, обозленные больно. Семенюк, возвращайся к батарее. Часового снимешь.

Семенюк кивнул и уполз к голубицам.

– Салов, на тебе – часовой у блиндажей. Снимай как хочешь, можешь даже выстрелить. Но только после того, как я сигнал дам.

– Понял, командир.

– Кукин, за мной.