По машинам! Танкист из будущего

 – Все-таки два Т-34 – сила! Прорвались бы!

– А ты уверен, что комбриг сейчас у своих, прорвался? Может, сожженный стоит?

– Волков бояться – в лес не ходить.

– Кто их боится? Сегодня мы сами немцев попугали, думаю, долго теперь не сунутся.

– Они-то не сунутся, – рассудил Петр, – а самолеты свои точно пришлют. Надо танк в сторону отвести или вглубь леса да ветками забросать.

Как в воду глядел! Только мы отогнали танк подальше в лес и забросали его ветками, как появились Ю-87. Я уже слышать их моторы не мог – тошнило от злобы и бессилия.

Они старательно проутюжили позиции пехотинцев и опушку леса.

Вовремя догадался Петр танк отвести; надо бы мне первому додуматься – а еще командир!

Но все когда-нибудь заканчивается – закончилась и бомбежка. Нас она, впрочем, не коснулась – досталось пехотинцам. И, как у немцев было заведено после бомбежки или артиллерийского налета, они пошли в атаку. Где уж они солдат смогли найти после нашего опустошительного рейда, ума не приложу. Впрочем, цепь наступающих была реденькой.

Мы выехали на опушку, чтобы поддержать пехоту в отражении атаки. И тут немцы нас подловили. Умнее ли они оказались, хитрее ли, но мы попались.

Едва танк выехал из леса, как раздался страшный удар в корпус, двигатель заглох, потянуло дымом. В голове стоял звон, из носа пошла кровь.

– Эй, парни? – Я не услышал собственного голоса.

Пригнувшись, я заглянул в отделение управления.

Снаряд угодил в лобовую броню, выломав из нее изрядный кусок. Оба – и Петр и Алексей – были убиты. Не надо было даже пульс щупать – уж слишком обширны и страшны были раны.

Я сполз к Петру, откинул нижний люк и подтащил к нему его бездыханное тело. Сам же выбрался через башенный люк.

Как я пулю при этом не схлопотал, удивляюсь. Вероятно, меня закрыл дым, валивший из люков и смотровых щелей.

Я скатился на землю и вытащил из люка тело деда. Узко под танком, тесно.

Сжав зубы, ползком, я упорно тащил тело подальше от танка. Метров через пятьдесят я оставил Петра на земле и только хотел вернуться за телом Алексея, как танк вспыхнул. Пламя мгновенно охватило машину, повалил черный густой дым. Какое там «вытащить», когда даже на расстоянии чувствовался нестерпимый жар!

Я бросил взгляд на Петра:

– Ты полежи, дед, я сейчас.

Я, пригибаясь, побежал, потом, упав на землю, пополз к пехотинцам.

Из окопов по наступающим цепям врага раздавались редкие винтовочные выстрелы.

Я скатился в окоп полного профиля. Сидевший в нем боец дернулся, увидев меня:

– Жив, танкист? А мы уж думали – вы все сгорели.

Он повернулся к немцам, прицелился, выстрелил и передернул затвор."

"– Помогай, видишь – немцы прут.

А у меня и оружия при себе нет. Трофейный пистолет – и тот в танке остался.

– В соседнем окопе убитый лежит, возьми его винтовку, – посоветовал боец.