По любви

И чулки! Кто бы мог подумать, что под всеми этими невзрачными скучными тряпками такое сокровище? Как прикажете дальше совещания вести? Я ж теперь все время буду гадать, что там на ней надето!"

"Член, который и не думал падать все это время, дергается, больно упираясь в ширинку. Стискиваю зубы. Трахаться нужно не только с работой – факт, о котором не стоит забывать, сколько бы этой самой работы на тебя ни свалилось. Иначе всякое непотребство начинает лезть в голову. Например, желание трахнуть собственную же главбухшу. Которую трахнуть, конечно же, можно, другое дело, что я буду делать потом? Ругаться с человеком, на котором завязан весь твой бизнес – глупо. А то, что разовый перепихон – достаточный повод для ссор и обиды, и к бабке ходить не надо.

Нет уж. Спасибо. Я пока еще в ладу с головой.

Но какая же задница!

Пока я предаюсь то ли мечтам, то ли воспоминаниям, дверь в кабинет открывается, впуская стайку щебечущих девиц. Самая бойкая выступает вперед:

– Ставрос Агафоныч, а можно мы Никиту Семеновича украдем? Праздник же, а вы все работаете!

– Воруйте! – милостиво разрешаю.

– А вас? Вас своровать можно? – хихикает еще одна.

– Извините, девочки, но я – пас. У нас тут неприятная история случилась.

– Значит, правда, что к нам группу захвата присылали?!

– Правда-правда. Но мы все уладили, – нетерпеливо смотрю на часы. Нина Васильевна уже наверняка оделась и теперь стоит, парится. – Все на выход!

В кабинете главбуха заперто. Хмурюсь. Я привык, чтобы мои команды выполнялись четко. Неужели Лунопопая не дождалась и уехала? Заглядываю на всякий случай в приемную – тоже никого. Все веселятся. Может, и моя Нина Васильевна решила оторваться, на всё забив? Спускаюсь вниз.

– Марин, ты Нину Васильевну не видела?

– Она, по-моему, уже ушла.

Киваю, едва сумев скрыть досаду. Стремительно выхожу на улицу. Замечаю ее сразу. Стоит под фонарем, смотрит, как снежинки кружатся. Если она пришла к нам сразу после института, то сколько ей? Тридцать два? Тридцать три? Не больше.

– Нина! – Ну, какая она Васильевна, даже если ей тридцать три? – Давай, запрыгивай.

Она, наверное, удивлена, что я перешел на ты. Мне же кажется, то, что я видел ее голую задницу, дает мне повод не выкать. Может быть, это ошибка. Да и похрен. Никто мне не мешает вернуться к прежнему формату общения завтра. Посмеиваясь, открываю перед ней, изумленной, дверь.

– Я могла бы вести свою…

– Могла бы. Но не стоит. Садись уже, – командую. Нина ежится. На улице не май, но и не особенно холодно. Неужто такая отзывчивая? Трясу головой, потому как перед глазами – сами знаете, что стоит. Пипец скручивает. Как пацана сопливого. Обхожу капот, усаживаюсь рядом. Нина возится с ремнем, который никак не поддается. Поворачиваюсь к ней, включаю свет в салоне. Наклоняюсь. Помогаю защелкнуть ремень.