Малыш Гури

Нас всех казнят!

— Я и мои люди не обязаны были заниматься охраной настоятеля и его игрушки. Вы это прекрасно знаете, а вот кто смалодушничал и не обеспечил должную охрану, пусть несут заслуженное наказание, я против такого не буду.

— Нас всех смешают с дерьмом, лэр.

— Я не лэр и не стремлюсь им стать. Я сохранил своих людей и помог сохранить жизни других солдат. Я не командую армией, в данный момент ею командуете вы. Так командуйте. Вы хотели услышать моё мнение, я его вам высказал. Повторюсь ещё раз. Считаю, дальнейшее продвижение вглубь территории противника, а тем более осаду крепости Варлей, в данных условиях безумием.

— А на счёт артефакта?

— Постараемся завтра провести переговоры и, я думаю, что если мы пообещаем, что уйдём, они нам вернут артефакт, пускай даже на границе своих земель, но вернут. Мы в таком случае ничего не теряем.

— И всё-таки это очень похоже на бегство, а у нас и обоз и большая часть армии в строю. Ладно, я приму решение завтра утром.

— А я бы хоть сейчас, хоть на ночь глядя тронулся бы в путь, — громко произнёс капитан, — не знаю, как остальные господа, но здесь мне что-то не по себе.

— Мы не можем сейчас уйти. Наши павшие товарищи нам не простят. Их надо похоронить согласно наших обычаев и обрядов. Я думаю, завтра мы сможем отогнать нападавших и собрать тела павших. Всем отдыхать. Капитан, организуйте круговую обарону. И желаю всем спокойной ночи!

— Эх, господин граф, боюсь эту ночь мы запомним надолго, если не навсегда и если только выживем!, — тихо проговорил Фул.

— С чего вы взяли, капитан?, — испугано перевел на него взгляд новый командующий армии.

— Жизненный опыт, ваше сиятельство! Пойду готовить сюрпризы гостям, но будем надеяться, что они не понадобятся…

* * *Граф Хэренкок молча наблюдал как из зева портала один за другим появляются люди его отряда.

Спокойные, уверенные в себе войны, прошедшие под его командованием за эти годы не одно сражение. И любящие его за его удачу и за то, что никогда он не принимал во время конфликтов сторону лордов, запятнавших свою честь. И боги его любили и никогда его люди не знали горечи поражений и никогда ещё за свою долгую жизнь он не терял своих бойцов.

Потерял жену, брата, сына… теперь вот дочь.

Альян достал из нагрудного кармана потёртый временем закрытый в кожаный футлярчик потрет. Вот и всё, что у него осталось от его семьи. Граф тяжело вздохнул. На этом портрете, изображена его любимая дочурка и ей тут всего десять. Милая маленькая проказница с глазами огромными как разлившиеся озёра. Когда повзрослела, стала более степенной и серьёзной, вся в свою маму.

Любил ли он жену, он и сам не мог бы ответить на этот вопрос.