Малыш Гури

Пленных сколько надо для задуманного, пускай берут. И самых знатных пускай выбирают. Пора свету показать, что мы плевали на их традиции, правила и обычаи. Кто к нам с мечом придёт…, тот им и подавится, как малыш выражался!, — добавил Мартин…

* * *— … господин маркиз! К вам это…, — старый дворецкий, соратник и просто друг замялся, словно красна девица перед брачной ночью.

Однако! Чего такого могло случиться, что битый жизнью воин так растеряно выглядит. Но страшного, по-видимому, ничего не случилось. Глаза выдают старика. Радость в них великая.

Ох, зная старого друга, можно предположить только одно… маркизу предложили стать герцогом!

— Ну, чего там чего жмёшься. Уже почти ночь на дворе!

— Гости … к вам… ваша светлость!

— Гости? В такой час! Охрану подняли?

— В туже минуту гарнизон поднял по тревоге.

— ГАРНИЗОН?, — удивление отразилось на красивом лице маркиза, — нападение?

— Нет, что вы! Просто сама личность посетителя и его сопровождающих…

— Ну, не тяни! Кто там по мою душу прибыл.

— Ваша светлость. Вас просит немедленно принять для приватного разговора, причём желает потом встретиться и с вашей супругой…

— Кто, Долы тебя побери?, — вскричал маркиз.

— Ваш побратим, ваша светлость…

Полная прострация!

— … зал для приёмов.

Официальное присутственное место. Полыхает камин. Стены и потолок расписные. Сцены баталий и пиров изображены на древних барельефах. Зашторенные окна и магические светильники, дающие приглушённый тихий свет. Именно такой и нужен, чтобы мужественные мужчины смогли скрыть своё волнение и предательский румянец на щеках.

— Граф!

— Господин маркиз…

Поклоны официоза выполнены безукоризненно. Всё идёт согласно правил этикета принятых в империи при встречи равных… то ли противников то ли партнёров. Всё расставит меджу собой предстоящие переговоры…

Есть и отличие от официальных правил… в помещении больше никого нет.

— Ну, здравствуй, побратим!, — ломая протокол, тихим голосом проговорил граф, — Двадцать лет…

— Здравствуй, побратим!, — усмехнулся в усы маркиз, — Двадцать три, если быть точным…

Молчание…

— Я…

Но договорить не удалось. В зал ворвалась красивая статная женщина в одежде, которой преобладали чёрные тона. Цвета траура.

— Ты…, — она подбежала к упавшему на колени графу…, — ты… да как ты смел!, — сквозь слёзы прошептала она.

— Я бы не решился если не обстоятельства, то ваши светлости меня бы так и не уви…

— Как ты смел, столько пропадать?, — перебила его плачущая женщина, прижимая его голову к своей груди, — Ты исчез. Ты скрылся… как ты мог!, — шептала она…

Граф Хэренкок был растерян таким приёмом и таким напором от женщины, однажды его отвергшей и выбравшей его когда-то лучшего друга. Побратима.