Малыш Гури

Заботится обо мне и совсем не как раб или слуга, а искренне, по-дружески и я бы сказал, он испытывал ко мне отеческие чувства.

Ощутив прохладный металл на шее, я словно весь растворился в нём и только мысли о доме, любимой жене, родных не давали полностью окунутся в блаженный омут источаемый ошейником, что подавлял всякие мысли о сопротивлении этому наслаждению. Теперь понятно как действует этот амулет это своего рода сильнейший наркотик и тот, кто его даёт становиться таким родным и любимым что любой его приказ или просьба выполняются с радостью и с максимальной скоростью и самоотдачей.

Классно придумано. Я не понял, — да я мыслю! Я анализирую! Я себя чувствую! Так с памятью, вроде нормально. Земля, самолёт, канны, Бобик. Бобик солнышко моё, я к тебе вернусь, — я обещаю. А где Хэрн его надо позвать. Чувствуя, с каким трудом мне удаётся открывать глаза, только не в физическом, а в астральном плане, вот что-то мелькнуло. Огонь, какой же он красивый, блики по моей пещере, я сижу на одеяле. С трудом поворачиваю голову, пытаюсь осмотреться. А ошейник на шее начал сильно жечься, хм не нравится видно, что против его воли иду. Теперь медленно в другую сторону. Хэрн с половником что-то размешивает в котелке, наверное, кашу готовит. Каша! В голове окончательно щёлкнуло, чувство сильного голода, буквально смело тормозящее действие ошейника. Я поёрзал задницей по одеялу удобней усаживаясь, огляделся вокруг, темно только всполохи по стенам пещеры от костра, ночь или глубокий вечер.

— Вечер добрый Хэрн, как жизнь молодая дико растущая?, — громко спросил я.

Выпустив половник в котелок, чуть не перевернув всё его содержимое в костёр, Хэрн подскочил на месте не меньше чем на метр и ошалело вытаращился на меня.

— Чего мычишь. Слова забыл что ли, — и мысленно спросил, — у тебя всё нормально.

Тут же по мысленной связи пришёл радостный ответ, — ага, хозяин.

И на общем продолжил.

— Малыш, ты очнулся, ну наконец-то, я так боялся и скучно было очень. Ты сидишь, смотришь в одну точку, дышишь через раз. Я пытался давать тебе какие-нибудь команды, но ты на них не откликался, меня полностью игнорируя. Сейчас на улице ночь. И прибегал Бобик увидел тебя, в таком состоянии, обозвал меня идиотом, сказал, если ты завтра не очнешься, то он меня съест.

И поверь, он не шутил, — как то совсем грустно закончил своё повествование Хэрн.

""Да, дела!"", — подумал я

— Хэрн, а вот скажи, а какие у этого украшения есть хорошие качества.

— Ты бы мне лучше рассказал, как ты сумел его побороть, что спокойно общаешься со мной, с ним на шее.

Я обстоятельно поведал Хэрну о своих догадках, о действии наркотика, воспоминаниях о родных, Бобике, о нём, — Хэрне и о сильном чувстве голода окончательно смывшим волной тормозящее действие ошейника.