Малыш Гури

Они повелевали миром пока эти грязные безмозглые гномы и их приспешники людишки не стали требовать слишком многое и тогда и началась война, война на уничтожение. Ненавижу этих грязных животных, уродов возомнивших себя разумными, скотов. И так далее в том же духе.

Подобное нагнетание эмоций нарастало как снежный ком, как лавина. Я разрывался от ненависти ко всему человеческому.

— Я ""совершенство"", — кричал во мне посторонний голос, — я венец творения его высший талан…

И тут я, внезапно, вспомнил сюжет передачи, что видел по телеку в прошлой жизни, про Гитлера. Который тоже, с пеной у рта, кричал с трибун о превосходстве великой арийской нации, точно так же как кричит сейчас голос, с приятным баритонном, у меня в голове про эльфов, — этих венцов….

Следом предстал перед глазами пылающий Рейхстаг в мае 45-го и жалкие толпы пленных немцев, что шли не ровными тысячными колоннами по улицам Москвы.

И напор ненависти, захлестнувший меня, навеянный чужой волей, сошёл на нет. Меня отпустило, голос пропал, растаял, исчез и похоже навсегда растворился и я вновь, ощутил себя качающимся над зелённым морем леса, я вновь наслаждаюсь долгожданным покоем и вновь меня ласкают тёплые прощальные солнечные лучи и чудесный вид заката, что окрасил небосвод в алый багряный цвет.

О боги, как же я счастлив!

Глава 5.

Если это был мой первый сон в этом мире, то он был на половину прекрасным, на половину ужасным.

Я потянулся, выгнув спину. Спасибо Хэрну, накрыл меня одеялом и не поднял утром ни свет ни заря. Вдруг, надомной склонилась лохматая башка Бобика, а чуть дальше маячила испуганная физиономия Хэрна. Опять что-то со мной не то, если такое приветствие с утра! Ни тебе здрасти! Ни тебя привета!

— Малыш, ты меня слышишь, — на непонятном диалекте эльфийского языка из-за туловища Бобика произнёс Хэрн.

— Ты что так коверкаешь прекрасный язык, еле тебя понял, а на общем тебе слабо общаться. И что тут за врачебный осмотр происходит, — спросил я вставая, — Хэрн, подай мои шмотки, пожалуйста.

— Это наш малыш! Точно!, — пронеслась в голове фраза Бобика, — успокойся Хэрн тебе не придётся прислуживать всю оставшуюся жизнь тёмному эльфу, — и, уже обращаясь ко мне, обронил:, — Как спалось?

— Так себе, 50 на 50, а что, были проблемы?

— У тебя видно да! Уж больно сильные эмоции в ментал ты излучал, причём совершенно противоположные.

Не расскажешь?

— А покормить? Я тут, можно сказать, с голода подыхаю, а они расскажи да покажи. Есть хочу. Вот во время завтрака и поведаю вам страшные тайны эльфийского леса!

Надо было видеть эти испуганно удивлённые рожи. Я не удержался и расхохотался.

— Ой, не могу, ой, уморили! Это же надо так воспринимать всё всерьёз. Успокойтесь олухи, никакие тайны эльфов я не узнал и узнать не мог.