Малыш Гури

— Господин, уже проснулся?, — опять он ""загосподинил"", видно результаты стрельбы и в целом эксперимент удались на славу, — кушать прикажете подавать?, — продолжил изображать из себя Хэрн вышколенного слугу.

— Хэрн, прекрати издеваться говори нормально без этого приторно заискивающего тона.

— Мои извинения, лэр.

— Чего ты там несёшь, какой ещё лэр. Хэрн, что с тобой опять приключилось, пока я спал? Ты нормально изъясняться можешь без этих твоих рабских ноток в голосе?

Ага, похоже, я его напоминанием о рабстве достал. Голос сразу изменился выражения стали лаконичными и простыми до безобразия.

— Я спрашиваю ты жрать будешь и вообще хватит разлёживаться скоро обед уже, — и потом спокойней добавил, — ты как себя чувствуешь малыш? Ух и напугал же ты меня со своими ""экспиряментоми"".

Я потянулся, позевал всласть, выгнулся на мягком одеяле, потом снова откинулся на спину, закинув руки за голову. Ногу на ногу, — ну прям падишах на пикнике.

— Силы восстановились, ничего не болит, колодец полный, но вот есть хочу очень, прям желудок сосёт. Что у нас на обед?

— Как и планировали. Уха, да каша еда наша, — повторил он присказку, что вечно слышал от меня.

"Сегодняшнее меню меня полностью устраивало и через четверть часа я довольный и сытый продолжал изображать из себя отдыхающего. Малой внутри меня явно веселился, а то чем ещё объяснить накатывающие волны удовольствия и непомерного счастья. Ведь эмоции Хэрна я уже научился блокировать, а вот партизана засевшего внутри меня обуздать до конца пока не удавалось.

— Как там результаты нашей стрельбы?, — спросил я между делом Хэрна.

— Прекрасные! Два ближних валуна в хлам, а тот дальний в который стрелял я, наполовину раскололся, — Хэрна буквально распирало от обуреваемых его чувств.

— Что Хэрн, понравилось стрелять громыхающими снарядами, — с подначкой спросил я.

И Хэрн вдруг неожиданно резко загрустил. Так, да ведь он очень переживает, что не может самостоятельно так делать и у него нет Дакка. Ведь он так до конца и не рассказал о давешней эпопеи когда у него отобрали Дакк и сделали из него раба. Тут явно следы какой-то тайны, или очень нелицеприятной истории. Но Хэрн молчит, как рыба, а я его пытать по этому поводу не собираюсь. Захочет сам расскажет и вообще как говорят ""Всё тайное, — всегда становится явным, рано или поздно"".

— Не расстраивайся Хэрн, мы что-нибудь придумаем по поводу зарядки болтов плетениями. Есть у меня на этот счёт кое-какие мысли. А чего тебя так проняло, что ты опять меня в господины произвёл и ещё и этим лэром обозвал?

— Во-первых, никто никого не обзывал. Лэр, между прочим обращение к благородному, причём занимающему в обществе высокое положение. А господин ты для меня и так.