По прозвищу Святой. Книга вторая

— Пустите! Помогите!! — заорал благим матом мальчишка и бросил деньги на булыжник базарной площади. — Маленьких обижают!!

Было ему на вид

Лет десять-одиннадцать, не больше.

— Пусти, гад!! — он извернулся, словно зверёк, и цапнул Максима за руку зубами.

От неожиданности Максим разжал руку.

Мальчишка воспользовался этим обстоятельством и кинулся наутёк.

Приблатнённый нагнулся, быстро поднял деньги и сунул себе в карман.

— Было ваше — стало наше, — ухмыльнулся нагло.

— Отдай, — сказал Максим. — Отдай, хуже будет.

— Иди, куда шёл, лейтенант молодой, — посоветовали ему. — Целее будешь.

Максим лениво шагнул к блатному (теперь он не сомневался, что это и в самом делеблатной, а не приблатнённый).

Тот отскочил назад, перебросил сапоги из правой руки в левую, выхватил из кармана нож.

Щёлкнуло выкидноелезвие.

— Попишу, сука! — блатной крестообразно махнул перед собой ножом.

Люди на базаре, кто был свидетелем этой сцены, потом рассказывали, что движение лейтенанта было настолько быстрым, что его правая рука словно исчезла, размазалась ввоздухе, и в туже секунду появилась снова.

Но теперь в ней был пистолет.

И этот пистолет плюнул огнём.

Бах!!

— Сука!! — заорал блатной, выронил нож и повалился на булыжную мостовую. — Выпросил [2] меня! Больно!!

Сквозь продырявленную штанину его левой ноги толчками выплёскивалась кровь.

Максим поставил «вальтер» на предохранитель, сунул в кобуру, шагнул к прилавку, по дороге отшвырнув нож-выкидуху.

С другой стороны прилавка на него смотрела круглыми испуганными глазами грудастая баба лет пятидесяти.

— Верёвку! — потребовал Максим. — Любую. Или ремень. Быстро!

Баба нырнула под прилавок и протянула ему кусок крепкой верёвки метра полтора длиной.

— Благодарю.

Максим вернулся к раненому.

— Ложись и убери руку."

"Блатной послушно лёг. Штанина намокала кровью прямо на глазах. По булыжнику растекалась лужица крови.

Максим сорвал с головы блатного кепку-восьмиклинку, свернул её в плотную скатку. Прижал ладонью основание ноги с внутренней стороны бедра.

Кровь остановилась.

Пристроил на это место скатку, крепко обмотал ногу верёвкой поверх скатки.

Проверил. Кровь не шла.

— Деньги, — потребовал. — Деньги верни.

Блатной неохотно отдал деньги.

Где-то сзади залился соловьём милицейский свисток.

Максим выпрямился, оглянулся. Милиционера пока видно не было, но вскоре он должен был появиться. Встречаться с ним Максиму не хотелось — это бы его задержало, и машина в Новочеркасск могла уйти без него.

— Пока, — кивнул он блатному. — Бросай воровать, иди на работу. А лучше — на фронт. Родина в опасности.

— Да пошёл ты, — процедил блатной.

— Как знаешь.

Максим обогнул блатного и быстро затерялся за прилавками.