По прозвищу Святой. Книга вторая

Четыре трассы протягиваются к «мессеру» и впиваются в его худое тело.

В хвост, кабину, плоскости.

Максим видит, как бронебойные пули дырявят дюралевую обшивку самолёта. Тот вздрагивает, кренится на бок и устремляется к земле.

Кажется, лётчик убит.

Хотя, чего там «кажется», точно убит — «мессер» сваливается в неуправляемый штопор, и Максим, уже взявший ручку на себя, а затем ушедший в правый разворот, видит, как на земле вырастает красивый огненный цветок на месте поверженного врага.

Есть первый. Поздравляю вас, Максим Алексеевич. А вас, Николай Иванович, с четвёртым сбитым.

Та-так, а это кто ещё мне в хвост зайти пытается?

Сразу двое. Один другого прикрывает.

Ну-ну, давайте, ребятки.

Максим вспомнил воздушный бой Николай Свята, за которым наблюдал, стоя на обшивке своего космического корабля в лугинском болоте тринадцатого августа (господи, месяца ещё не прошло, а кажется это было чёрт знает когда!).

Делаем так же.

Он резко сбросил скорость.

«Мессер», разогнавшись, затормозить не успел и проскочил над ним.

Ну, то есть, как проскочил — медленно проплыл. Настолько медленно, что Максим и в обычном состоянии сумел бы влепить ему четыре очереди в желтоватое брюхо.

А уж в сверхрежиме тем паче.

Н-на, сволочь!

«Мессер» задымил, отвалил в сторону.

Максим прибавил газу, высматривая второй.

Ага, вот он, уходит в разворот.

А мы тебе навстречу, родной.

Только недавно читал, что «мессеры» лобовых атак с «ишачками» не любили. У них двигатель с водяным охлаждением, а у И-16 с воздушным. Пуль боится гораздо меньше, чем немецкий. Плюс широкий капот лётчика хорошо защищает.

Вот и проверим.

Немец, однако, оказался не трус и тоже пошёл в лобовую атаку. Хотя мог отвернуть, уйти в сторону, пользуясь преимуществом в скорости.

Но не ушёл.

Что ж, и среди немцев смелые дураки встречаются.

Нервы немецкого пилота сдали, когда между самолётами осталось не более пятидесяти метров. Он взял ручку на себя, и показал Максиму уже знакомое жёлтое брюхо.

Кажется, я навсегда разлюблю жёлтый цвет, подумал Максим и нажал на гашетку.

Очереди ШКАСов вспороли брюхо «худому». Он выпал из поля зрения Максима, пока тот закручивал «мёртвую петлю». Снова появился при выходе из «петли» — дымит и падает.

Ага, лётчик выпрыгнул. Тёмная фигурка полетела вниз, над ней раскрылся купол парашюта.

Максим огляделся. Бой сместился ближе к Днепру. Максим насчитал одиннадцать «ишачков», которые, наконец, сумели встать в «круг» и теперь крутились друг за другом на высоте полутора тысяч метров так, что немцы этот круг разорвать не могли — крутились выше, выжидая.

Двадцать два «мессера» насчитал Максим. В два раза больше, чем наших.

Но было-то тридцать.

Восемь сбитых.