По прозвищу Святой. Книга вторая

При самом-самом оптимистичном раскладе. Потому что советские бомбёры СБ-2 против «фридрихов» не пляшут. В особенности, если их в три раза меньше.

Семнадцать «ишачков» дрались отчаянно, стараясь защитить бомбардировщики. Но что они могли? И-16 проигрывал Bf-109 °F практически во всём: скорости, потолке, вооружении. Единственное, в чём он превосходил немецкий истребитель — это маневренность. Но при таком численном превосходстве никакая маневренность не поможет.

Через десять минут боя немцы сбили восемь СБ и три «ишачка», сами потеряв при этом шесть истребителей.

Ещё через пять в воздухе осталось двенадцать СБ и столько же И-16.

Этим двенадцати бомбёрам удалось прорваться к цели и сбросить бомбы на колонну.

Внизу горело и взрывалось.

Во время атаки был потеряно ещё три бомбардировщика и два «ишачка»."

"Осталось девятнадцать наших, считал про себя Максим. А было сорок.

Немцы не досчитывались уже семнадцать самолётов. Три из которых сбил Максим, доведя счёт своих личных побед до восьми истребителей.

Но боезапас почти на нуле, топливо тоже заканчивалось, а крылья были изрешечены вражескими очередями. Верный «ишачок» пока тянул, но сколько он ещё выдержит, Максим не знал.

Нужно было что-то делать, но что?

Девятнадцать против семидесяти трёх.

Безнадёжно.

Оставшиеся в живых СБ, отбомбившись, легли на обратный курс, набирая высоту. «Мессеры» не отставали. Ещё один СБ и один «ишачок», задымив, пошли к земле. Лётчики покинули горящие машины, и четыре парашюта раскрылись внизу, под Максимом.

Выживут, если повезёт.

На выходе из «мёртвой петли», сверху, Максим атаковал «мессер» пристроившийся в хвост советскому бомардировщику. Короткая злая очередь пришлась точно по кабине «Фридриха».

Немецкий лётчик был убит на месте, и самолёт пошёл к земле, сваливаясь в штопор, выйти из которого ему уже было не суждено.

Есть девятая победа!

— Да ты настоящий ас, — похвалил КИР. — Только что у нас с патронами?

— … .ц у нас с патронами, — честно ответил Максим. — Кончились.

— Что будем делать?

— То же, что и всегда. Драться!

Однако драки уже не получилось.

При попытке Максима рубануть винтом по хвосту удачно подвернувшегося «мессера», его самолёт попал под очередь из немецкой пятнадцатимиллиметровой авиационной пушки, которыми, помимо двух пулемётов, были оснащены Bf-109 °F, и загорелся.

Снаряды разнесли капот и двигатель, самолёт потерял управление и пошёл к земле.

— Прыгай, — заволновался КИР. — Это, конечно, совершенно не моё дело, но напомню, что с твоей гибелью погибну и я.

— Спокуха, — ответил Максим, на которого неожиданно напало какое-то бесшабашное злое веселье. — Помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела.

Он вышел из сверхрежима, отстегнул ремни, опёрся руками о края кабины и выбросил себя из самолёта.