По прозвищу Святой. Книга вторая

Вот он — мотоцикл. В коляске — четыре стальных контейнера с крышками на «барашках». В таких немцы доставляли горячую еду на линию боевого соприкосновения. Или на передовую, как говорят в это время. Литров на десять каждый, не меньше. А то и на двенадцать. Тут же, в коляске, лежало четыре набитых вещевых мешка. От двух шёл явственный запах свежеиспечённого хлеба. Настолько явственный, что рот тут же наполнился слюной. Только сейчас Максим понял, насколько голоден.

Это мы удачно сходили, подумал он и бросил взгляд на немцев. Те беспечно плескались в пруду.

Мало вас били.

Ну да ничего, скоро поумнеете. Только это вам всё равно не поможет.

Он вышел на берег с автоматом наизготовку. Встал, расставив ноги у снятой одежды и оставленного оружия.

Немцы заметили его и замерли, приоткрыв рты.

— Найдёнов, Гринько, — скомандовал Максим, — выходите и берите их на мушку! — и добавил. — Hände hoch! An Land! Schnell! [2]

Немцы послушно задрали руки вверх и обернулись. Там уже выросли из травы Найдёнов и Гринько. Автомат и винтовка, наведённые на незадачливых купальщиков, говорили сами за себя.

Вилли и Курт побрели к берегу.

Они были похожи, как братья — белобрысые, курносые, голубоглазые, юные.

Лет по двадцать, не больше, решил Максим. Если бы не форма, язык и оружие, то от русских не отличить.

Максим наклонился, подобрал «маузеры», забросил на плечо.

Оба немецких солдата вышли на берег и теперь стояли перед ним испуганные и голые с задранными вверх руками.

Максим отступил в сторону:

— Одевайтесь.

Затем подал знак своим: «Ко мне!»

Два контейнера взвалили на плечи немцы, ещё два досталось нести Найдёнову и Гринько. Они же взяли «маузеры» и по одному вещевому мешку.

Один был набит жестяными банками со сгущёнкой. Во втором обнаружились два блока сигарет (двадцать пачек в блоке по двенадцать сигарет в пачке) и галеты.

— Хорошо живёт немчура, — зло сказал Найдёнов, увидев всё это богатство.- Сгущёнку они жрут. Ну не суки? Интересно, что в бачках.

— Что в бачках? — спросил Максим по-немецки.

— Гуляш, — торопливо ответил Курт. — В двух гуляш, ещё в двух — кофе.

— Кофе? — не поверил Максим.

— Ну… не настоящий. Эрзац.

— Из чего?

— Кажется, желудёвый. Ещё цикорий там. Ничего, пить можно, когда горячий.

Это обед. Мы должны были доставить обед для нашего взвода…

— А доставили для нашего, — сказал Максим. — И это хорошо. Зачтётся. Если будете вести себя правильно.

— Мы постараемся, герр офицер, — заверил Курт. — Правда, Вилли?

— Правда. Скажите, что делать, и мы тотчас исполним.

— Молодцы, — похвалил Максим. — За что люблю немцев, так это за исполнительность и дисциплину. Для начала ты, Курт, утопи мотоцикл в пруду. Загони его туда, чтобы видно не было с берега. Потом берите продукты и пошли.