По прозвищу Святой. Книга вторая

И разувайтесь тоже.

Оба солдата торопливо разделись и теперь стояли перед Максимом, обхватив себя руками.

Да, ребятки, подумал Максим, сентябрь это вам не август. Дождик уже холодный. Ничего, насмерть не замёрзнете, до зимы ещё далеко.

— Рядовой Прокопчик, — приказал он. — Заберите их одежду и сапоги.

— Куда забрать, товарищ лейтенант?

— На голову себе! Что за вопросы, боец? Пусть красноармейцы по вещмешкам рассуют. Главное, здесь не оставлять. Выполняйте.

— Есть! — маленький Прокопчик взял одежду и сапоги (Максим с удовлетворением заметил, что глаза солдата уже адаптировались к темноте) и ушёл.

— Теперь вы, — снова перешёл на немецкий Максим. — Будете сидеть здесь до утра. Утром, какрассветёт, можете попробовать выйти к своим. Без одежды и сапог это затруднительно, понимаю, но кому сейчас легко? Да, чтоб не было так грустно сидеть всю ночь раздетыми под холодным дождём, разрешаю разжечь костёр. Но не сразу, а когда мы уйдём. Вот, держите, — он вложил в руку Вилли коробок спичек.

— Благодарим, герр офицер, — Вилли натурально поклонился Максиму. — Не забудем вашу доброту.

— Надеюсь, что не забудете.

И вот ещё что… — он помедлил. — Запомните сами и передайте другим, если смелости хватит. Германия проиграет эту войну. Москву вам не взять, а мы возьмём Берлин второго мая сорок пятого года, после чего Германия подпишет полную и безоговорочную капитуляцию. Гитлер, Гиммлер, Геббельс и Геринг покончат жизнь самоубийством. Других повесят. Вспомните мои слова, если доживёте. А если не доживёте, тоже вспомните. Перед смертью.

Он развернулся и ушёл.

Через три минуты, ровно в двадцать два часа тридцать минут, проверив, чтобы ничего при движении не звякало и не гремело, красноармейцы покинули поляну и гуськом двинулись на запад.

Впереди, выбирая тропинки, шёл Максим. В темноте он видел лучше всех.

Подробных карт, соответствующих этому времени и местности, в необъятной памяти КИРа практически не было, это Максим давно понял. Те, что имелись, относились к концу двадцать первого века и мало были полезны, за сто пятьдесят лет очень и очень многое изменилось. Города, городки и сёла разрослись, появилось множество новых дорог — в основном автомобильных, но и железных тоже. Но главное — сильно изменился ландшафт.

Нет, холмы, возвышенности, низменности, долины и реки остались на месте, хотя последние довольно сильно обмелели. Леса, вот что стало в конце двадцать первого века совершенно другим. Здесь они были обширные, густые, дремучие, тянулись на десятки километров. В них обильно водилось зверьё и птицы, а про грибы-ягоды и говорить нечего — иди и собирай.

Не то было во времена Максима. Леса на территории бывшей Украины, которая вернулась домой и теперь уже навечно стала Россией, изрядно поредели.