По прозвищу Святой. Книга вторая

При этом танк подорвал лично он, метнув под гусеницы связку гранат. Больше того. Когда пришла пора собирать трофеи, именно младший лейтенант Свят догадался как снять с немецкого танка пулемёт. Никто из моих красноармейцев не смог. Включая меня. А он смог.

— Да ты герой, младший лейтенант! — искренне сказал Васильев. — Хоть и стратег. Готовь дырку для ордена. И ты, Латышев, готовь. Вместе со списком тех, кто особо отличился. И принимай роту. Назначаю тебя командиром.

— Слушаюсь, товарищ генерал-майор! — снова вытянулся Латышев.

— Да хватит тебе тянуться, — проворчал комдив.

— Не на плацу. Пополнения нет, сам понимаешь, поэтому обходись тем, что есть. Товарища младшего лейтенанта даю тебе в подчинение. Взводным. Примешь неполный разведвзвод, лейтенант?

— Так точно, приму, товарищ генерал-майор, — ответил Максим. — Спасибо за доверие.

— Дивизия большие потери понесла, — вздохнул Василев. — Если тридцать процентов в строю осталось — это хорошо. С боеприпасами, продовольствием и всем прочим тоже дело швах. Что до прорыва и удара в стык… Благодарю за совет, лейтенант, но всё это мне известно и без тебя. Однако приказ должен исходить от командующего армией товарища Кузнецова Василия Ивановича.

Полученные вами разведданные я ему, разумеется, передам сегодня же. Всё, свободны.

Максим и Латышев отдали честь, повернулись кругом через левое плечо и покинули блиндаж.

По сведениям, которые Максим получил от КИРа, уже сегодня, четырнадцатого сентября, отдельные передовые механизированные части Гудериана и Клейста должны соединиться в районе Лохвиц. А пятнадцатого сентября крышка киевского котла захлопнется окончательно. Дальше положение для окружённых советских армий будет ухудшаться с каждым днём.

— Хреново дело, — сообщил Максим Латышеву, когда они вышли от комдива.

— Это ты о чём? — не понял тот.

— О прорыве к своим. Надо выдвигаться прямо сегодня. В самом крайнем случае — завтра. Иначе много людей потеряем. Катастрофически много.

— Мы на войне, — философски заметил Латышев. — Здесь потери неизбежны. У меня, вон, от роты едва взвод остался.

— Но их можно уменьшить!"

"— Сильно ты их уменьшил, когда ваши семнадцать «ишачков» с почти сотней «мессеров» схлестнулись? Бомбёры я не считаю.

— Это другое, — сказал Максим.

— Да ну? И почему это? У вас был приказ, и вы его выполняли. Мы тоже сначала дождёмся приказа. Что здесь непонятного? Комдив ясно сказал. Разболтался ты в своих партизанах.

— Да, — вздохнул Максим. — Наверное, ты прав. Действительно, разболтался. Привык, что сам себе командир.

— Отвыкай. Хотя…

— Что?

— Мы же разведка, свободы действий у нас поболе, чем у остальных. Опять же, инициатива хоть и наказуема, но никто её не отменял.

— Понял тебя — сказал Максим. — Тогда слушай, проявляю инициативу.