По прозвищу Святой. Книга вторая

Вначале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово [1]

«Максима? — подумал он. — Откуда она знает моё настоящее имя? Как же хочется пить…»

Он попытался сказать это вслух, но ничего не получилось. Хотя губы, кажется, шевельнулись.

— Пить хочешь? — догадался женский голос. — Бачу, бачу. Почекай трохи, зараз [2].

Чьи-то шаги. Лёгкие, едва слышные.

Шлёп-шлёп-шлёп.

Детские?

— Ось, бабуся.

— З джерела брала? [3]

— Так.

— Дякую, онучка. Тепер іди [4]

— Бабуся, він буде жити? [5]

— Буде, онучка, буде, він сильна людина. Дуже сильна. Iди. [6]

Шёпот. Женщина что-то шепчет.

Очень тихо, едва слышно. На каком-то наречии, напоминающем церковнославянский язык. Или старославянский. На похожем она уже говорила перед этим. Отгоняла от Максима двенадцать злых девиц-болезней. Но теперь что-то другое. Что-то про воду, которая должна исцелить, укрепить, дать новые силы. Отдельные слова он разбирал и даже понимал: жадль — жажда, вдушити — вдохнуть душу, абие — вдруг, елико — сколько. Но подробно уловить смысл не получалось.

«Если бы я мог выйти в сверхрежим, услышал бы и всё понял, — подумалось. — Только какой там сверхрежим.

Тут бы выжить…»

Ему приподняли голову. Он нащупал губами край чашки, а затем и воду — чистую, холодную, целебную.

Начал пить. Медленно, маленькими глотками, стараясь ощутить и прочувствовать каждый.

Казалось, такой вкусной воды он не пил никогда. Даже в пору его службы в Туркмении, где вода была самой жизнью. Особенно летом, когда бешеное туркменское солнце обжигало так, что, казалось, от его лучей можно было прикурить и без линзы.

Яйцо в песке запекалось за пять минут, помнится.

Кстати, о яйце.

Если он уже напился, то было бы неплохо и поесть.

Во всяком случае, желудок подаёт недвусмысленные сигналы.

— Оживаешь, — прозвучал в голове знакомый голос. — Эта женщина, кажется, вытащила тебя с того света. То есть нас обоих вытащила. Потому что клянусь всей информацией, которая только существует в нашей Вселенной, я уже потерял надежду и готовился к смерти. Интересно, какая она для таких, как я?

— Вопрос, несомненно, интересный, — сказал Максим. — Но давай отложим его практическое выяснение.

— Давай, — согласился КИР. — Тогда попробуй открыть глаз. Правый. Потому что левый у тебя повреждён.

— Сильно?

— Сильно. Задет глазной нерв. Фактически он перебит. Я надеюсь на восстановление, ты парень крепкий, но… Говорю же — на волосок от смерти прошли. В прямом смысле слова. Попади пуля чуть левее — и всё, прощай Максим Седых, он же Николай Свят. И КИР вместе с ними.

— Погоди… Значит, пуля раздробила череп? Просто я не могу провести диагностику. Нет сил.

— Раздробила, можешь даже не сомневаться. Повторяю, эта удивительная женщина спасла и тебя, и меня. Кстати, её зовут Анна, это я подслушал.