По следу Черта

И сама лестница, и грубо покрашенные масляной краской стены, и отделанный лакированными деревянными панелями коридор — все было кустарным, архаичным, перенесенным из пятидесятых годов прошлого века. И двери кабинетов выглядели как продукт кустарного производства, с претензией, правда, на определенный дизайн: большим количеством безвкусных филеночек и накладочек.

Наконец, лейтенант пропустил визитера в широкую двойную дверь, обитую новым кожзаменителем, с черной стеклянной табличкой: начальник, полковник Вершигорский.

За дверью располагался просторный кабинет, отделанный неизменными кустарными панелями, только уже темного дерева.

Тяжелые самострочные шторы на окнах были плотно задернуты, зато ярко светили люминесцентные светильники. И поднявшийся навстречу невысокий коренастый мужчина в тесноватом мундире тоже был будто вырезан из дерева, и тоже кустарно.

— Из самой Москвы? Такие гости у нас редко бывают, — полковник обошел стол, крепко пожал Дятлову руку.

На слегка обрюзгшем лице читалось едва заметное беспокойство: кто знает, зачем прибыл неожиданный визитер? Может, какая-то неприятная информация просочилась в высокие кабинеты, может, жалоба от зековских родственников поступила или еще хуже — анонимка от своих сотрудников…

Любой начальник на таком хозяйстве имеет серьезные грехи.

Использование труда бесконвойников в личном домашнем хозяйстве, финансовые махинации, завышение объемов работ на производстве, представление к УДО,[34] свидания, передачи, улучшение условий содержания, да мало ли что еще. Это как раз тот случай, когда человеческий материал, спрессованный за колючей проволокой, используется по полной программе.

— В этой глухомани невольно дичаешь, — продолжал полковник, не выдавая владевшей им озабоченности.

 — Зеки за проволокой сутки напролет, а мы по двенадцать часов. Остальное, и у нас и у них одинаковое: зимой мороз и ветер, летом гнус и комарье, кругом тайга, медведи… Иногда зекам даже лучше: им сгущенку положено в ларьке продавать, а моим офицерам — не положено! А у некоторых дети.

— И как выходите из положения? — из вежливости поинтересовался Дятлов.

— По справедливости, конечно, — ответил Вершигорский. — Справедливость главней инструкции.

И мягко перешел к делу:

— Что вас к нам привело? Наверное, допросить кого-то понадобилось? Вот мой зам по оперработе — майор Воронцов, он вам во всем поможет.

Высокий худощавый майор с бородавкой на щеке поднялся навстречу, протянул вялую холодную кисть. Он явно не случайно оказался здесь в момент визита столичного опера: минут через пять Вершигородский собирался перепоручить гостя его заботам.

— Моего фигуранта уже не допросишь, — сообщил Дятлов. — Он умер.

— Умер?! — начальник и зам переглянулись.