По следу Черта

 — Это барыга, крыса, которая общак грызет! Я этой мрази предъяву сделаю. А вы держите его «шестерню», если что — гасите всех!

Посетителей в шашлычной с утра всегда мало. В углу четверо бедно одетых селян ели разогретый вчерашний шашлык. Князь развалился за своим столом и, ковыряя в зубах, громко разговаривал по телефону. От толчка ногой дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, так что посыпалась штукатурка. Первым в небольшой зал быстро вошел Черт, за ним Прыщ и четверо угрюмых парней, у одного из которых было перевязано лицо.

Князь все понял, побледнел и уронил телефон.

Селяне испуганно вскочили. Прыщ пинками вытолкал их на улицу. Из кухни выскочил Батон с двумя «шестерками», но Носач с хрустом сломал Батону нос, а «шестерки», оценив ситуацию, мгновенно скрылись через черный ход. Шарик с обрезом блокировал кухню, Хрипатый с потертым «ТТ» стал у заднего выхода, остальные окружили парализованного ужасом Князя.

— Ч-ч-то сл-л-лучилось, Ч-ч-ч-чертушка? — запинаясь, еле выговорил он. Красное лицо покрылось крупными каплями пота.

— Халява кончилась, барыга позорный, пора ответ держать! — угрожающе проговорил Черт, нависая над толстым грузином.

 — Воровать перестал, в торгаша превратился, а за «крышу» не платишь?! Бабло немереное от рынка, автосервиса, заправки — в карман кладешь, а должен в общак загонять, на благо воровское!

— П-под-дожди, с-сейчас в-время д-другое, — выпучив глаза, пытался оправдаться Князь. — С-с-сейчас в-все т-так ж-живут…

— Какое время?! — голос Черта гремел праведным гневом. — «Закон» никто не отменял! Я тебе по «закону» предъяву делаю. Чем можешь ответить?

Достав скомканный платок, хозяин рынка принялся вытирать лоснящееся лицо.

Платок мгновенно стал мокрым.

— Я… Я б-буду п-платить д-долю… Х-х-хочешь, т-тебе с-с-т-тану отстегивать… Т-ты в-вор ав-вторитет-тный…

— Нечем ему ответить! — Черт повернулся к Прыщу и обвел рукой остальных, будто призывая всех в свидетели. При этом финка вылезла из рукава, и, заканчивая свой жест, он всадил длинный клинок Князю в горло. Брызнула струя крови, запачкавшая и самого Черта, и тех, кто стоял рядом с ним. Прыщ и Носач, чертыхаясь, шарахнулись в стороны.

А Черт принялся колбасить Князя куда придется: в шею, горло, живот… Стул опрокинулся, тяжелая туша грохнулась на грязный дощатый пол. Но Черт не оставил своего занятия: согнувшись, он продолжал работать клинком — будто гвозди забивал.

— Хр-р-р… Хр-р-р-р…

Утробные звуки и бульканье вырывались наружу вместе с воздухом из легких и струями крови, на которую Черт обращал столько же внимания, сколько пьяная красавица на струи обливающего ее шампанского.

Наконец, он распрямился и сделал шаг назад.