Под кожей (СИ)

То есть восстанавливает между нами дистанцию.

— Я тебя здесь раньше не видел, — сообщает он вдруг.

— Звучит как претензия. — Смотрю на него исподлобья."

"— Нет, — он улыбается. — Я очень рад, что для нас нашлась нейтральная территория.

Быстрая открытая улыбка — это то, что подчеркивает ту самую дерзость в его глазах. От него веет энергией, будто сидеть на месте ему сложно. И топтаться на месте тоже.

Еще его улыбка заразительная.

Закусив губу, я вспоминаю, как выставила его из своей кофейни. Глупости этому конфликту добавляет как раз то, с какой ответственностью к моему ультиматуму отнесся господин Алиев.

Он в самом деле не переступит порог «Ёлок», пока я не сниму запрет.

— Часто здесь бываешь? — спрашиваю я.

Проследив взглядом за моей рукой, которой я неосознанно провожу по своей шее, он отвечает:

— Каждый день.

Мне хватает извилин, чтобы догадаться: здесь он обедает. Только теперь до меня доходит, что прокуратура города находится буквально в пяти минутах ходьбы. Это напоминает еще и о том, что иногда работу от личной жизни отделить невозможно. По всем законам у нас именно этот случай, и, когда я поднимаю глаза, Денис Алиев словно читает мои мысли.

Улыбка сходит с его лица. Он проводит рукой по волосам и становится совершенно серьезным.

— Как насчет того, чтобы пообедать вместе? Например, завтра? — спрашивает он и этим вопросом заставляет меня снова поднять глаза.

Теперь ничто не выдает его эмоций. Он просто ждет, наблюдая за моим лицом. Наблюдая, изучая. Снова приводя в нервозность от того, что на мне нет косметики, и от того, что я не могу определиться с ответом.

Алиев тоже это понимает. Кладет на стол сцепленные в замок руки, говоря:

— Давай представим, что мы просто две неизвестные. Икс и игрек, к примеру. Оставим все за кадром. Мы сами по себе…

Под учащенные удары сердца я смотрю в его глаза.

В отличие от него, топтаться на месте я умею, и еще как. Дернув на себя сумку, роюсь в ней, хмуря брови и взвешивая все за и против. Я пытаюсь их проанализировать, но та чаша весов, на которой лежат связывающие нас с прокурором Алиевым обстоятельства, с огромным запасом перевешивает. Все, что можно с этим сделать, — только закрыть на них глаза.

Продолжая смотреть в свою сумку, говорю:

— У меня условие.

— Какое?

— Больше никаких цветов. И никаких подарков. Это просто… — посмотрев на него, заканчиваю: — Общение.

Этой чертой я даю ему возможность забрать все свои предложения назад. Может быть, об этом он и думает, медленно моргая своими ресницами, но это только мои предположения. Через секунду на его губах появляется уже знакомая мне улыбка, одновременно с чем Денис предлагает:

— Значит, друзья?

— Да… — отзываюсь я. — Друзья.