Под маской

А затем принесли почту и… и это ужасное письмо! ― Она начала рыдать, приложив платок к глазам. ― Мистер… не важно, как его зовут! Ты его не знаешь, но он одолжил мне довольно крупную сумму денег несколько лет тому назад, когда я почти уже была в тупике. Я надеялась, что смогу вернуть ему деньги через три месяца, когда получу назначенное мне содержание, но все получилось иначе. На самом деле, это оказалось абсолютно невозможным, и мне пришлось объяснить ему все. Мне удалось выплатить ему проценты, и я пригласила его дочь на один из моих приемов, кроме того, я два раза возила ее в моем экипаже в Гайд-Парк и познакомила с кучей людей, чего же больше я могла для нее сделать? А теперь я получаю от него длинное письмо, в котором он пишет, что очень сочувствует мне, но не может больше ждать, поскольку у него были большие расходы, которые совершенно истощили его кошелек, и, таким образом, он вынужден с крайней неохотой просить меня выплатить ему ту сумму, которую он мне одолжил. Но что больше всего вывело меня из душевного равновесия, так это то, что он не оплатил свое письмо, а это бросает тень на его благовоспитанность, потому что мне пришлось заплатить два шиллинга! Во всяком случае, кто-то это сделал, вероятно, Нортон, но это одно и то же ― за все заплатит бедный Ивлин вместе со всеми хозяйственными счетами. Кресси серьезно ответила:

― Конечно, это бестактно с его стороны, мэм!

― Именно! Знаешь, он вообще-то очень воспитанный человек. ― Она вздохнула. ― Мне придется вернуть ему долг, но Ивлин ничего не должен об этом знать. И Кит тоже, запомни это, Кресси! Я уверена, что ты не скажешь ему об этом!

― Хорошо, мэм, но… но вы в состоянии выплатить эту сумму?

― Да, ― ответила леди Денвилл. ― Все мои долги, ― все до одного!

Она встала, взяла причинившее ей такую боль письмо, отнесла его к своему причудливо украшенному письменному столу и спрятала в один из ящиков. Потом сдавленным голосом сказала:

― Я совершенно смирилась с этим. Мне следовало бы так поступить, когда умер Денвилл, но я не смогла заставить себя. Но теперь я могу и сделаю это, потому что, какой бы плохой матерью я ни была, нет ничего на свете, чего бы я не сделала ради моих любимых сыновей! А сейчас я тебя очень прошу, Кресси, не говорить Киту о том, что я немножко плакала!

Кресси встала с колен.

― Крестная, я не скажу ему ничего такого, чего бы вы не желали ему говорить, но не скажете ли вы мне, каким образом собираетесь выплатить ваши долги и… и почему это так сильно вас огорчает?"

"― Ну, честно говоря, дорогая, только одна мысль о том, чтобы жить за границей с компаньонкой приводит меня в чрезвычайно плохое настроение. Но я полагаю, что скоро привыкну к этому! ― улыбаясь, сказала ее светлость.