Под маской

Первыми прибыли почтенный Космо с миссис Клифф, а также мистер Эмброуз Клифф, их единственный оставшийся в живых потомок. Они приехали в несколько старомодной коляске, запряженной парой лошадей; это обстоятельство заставило миледи воскликнуть:

― Боже мой, Космо, вы взяли напрокат этот изумительный экипаж или это ваш собственный? Интересно знать, видел вас кто-нибудь в такой колымаге?

Мистер Клифф, высокий худощавый человек, на несколько лет старше своей сестры, ответил, покорно целуя ее щеку, что почтовый налог был бы слишком тяжел для его скромного кошелька.

― Не всем нам так благоприятствуют обстоятельства, как вам, моя дорогая Амабел, ― сказал он."

"― Ерунда! ― ответила ее светлость. ― Я полагаю, ваш кошелек толще моего, поскольку вы никогда и четырех пенсов зря не потратите. Просто ужасно, что Эмма тряслась и прыгала в этой ужасной старой карете, сильно смахивающей на карету моего дедушки, в которой мою бабушку всегда укачивало! Дорогая Эмма, как я вам соболезную и как рада вас видеть ― хотя и не такой крепкой, как хотелось бы! Я проведу вас сейчас же в вашу спальню и хочу, чтобы вы легли в постель отдохнуть перед ужином.

Миссис Клифф, дряблая женщина с выцветшими голубыми глазами и болезненным цветом лица, ответила с неопределенной улыбкой и странно безжизненным голосом, что она хорошо себя чувствует, за исключением легкой головной боли.

― Я не удивляюсь, если каждый дюйм вашего тела болит! ― сказала миледи, провожая ее в дом.

― О нет, в самом деле нет! Лишь бы Эмброуз не простудился!

― Моя дорогая Эмма, можно ли простудиться в такой день?

― У него слишком слабое здоровье, ― вздохнула миссис Клифф.

 ― Он сидел впереди, и я знаю, что там сквозило. Возможно, если бы он проглотил несколько капель камфоры, ― у меня есть немного в моем несессере…

― Я бы на вашем месте не поощряла его заниматься самолечением, ― сказала леди Денвилл искренне.

― Да, дорогая, но ваши сыновья намного крепче, не так ли? ― сказала миссис Клифф, глядя на нее с робким сочувствием, Однако, поскольку ее светлость была не из тех матерей, которые считают, что болезненность придает детям утонченность, сочувствие пропало попусту.

Она сказала весело:

― Да, слава Богу! Они никогда не болели, хотя в раннем детстве перенесли корь и коклюш. Возможно, у них была и ветрянка, но я не могу припомнить этого.

Миссис Клифф обожала свою прекрасную невестку, но не могла не отметить про себя, что она, должно быть, бессердечная мать, если забыла о таком событии в жизни ее сыновей.