Любовь между нами

– Что? – хрипло спросил Леваков.

В душе нарастала тревога. Ладони покрылись испариной, захотелось протереть их. Хотелось думать, что это не Юля ему сейчас отказывала. Ведь она три года слонялась рядом, три года не сводила с него глаз и явно мечтала об их страстных поцелуях. И вот теперь он готов стать ее первым и единственным, наконец-то он заметил эту девушку среди тысячи других – она стала для него подобно запретной алой розе, которую безумно хочется сорвать в райском саду. Но почему же у розы вдруг появились шипы, а у входа в сад повесили чугунный замок? Разве так бывает…

– Твой поступок был классным, – произнесла Снегирева, отступая на два шага назад.

 – Но… это лишнее, Антон. Сколько девушек у тебя было? Я не хочу быть одной «из», потому что неожиданно исчезла с твоих радаров или познакомилась с твоей сестрой.

– Ты… – Леваков сглотнул. Пол под ногами, казалось, пошатнулся. И как на это признание реагировать? Как ему доказывать обратное?

– Антон, ты – игрок морского плавания, а я люблю сушу.

– Ты бегала за мной три года, чтобы сейчас сказать, что мы друг другу не подходим? Ты поцеловала меня сейчас, чтобы отшить? Серьезно, Снегирева, это совсем не красит тебя.

Если ты думаешь, что я герой из сказки, который продолжит обивать пороги, то глубоко заблуждаешься! – вскипел Антон.

Он пытался остановить эти острые, как иголки, слова, однако ничего не мог с собой поделать. На самом деле, отказ Снегиревой ранил больней, чем все отказы до этого, пусть их и было не много, по пальцам сосчитать, но Леваков спокойно отпускал ситуации и шел дальше. Они не задевали самолюбия, даже безответная школьная любовь, а ведь когда-то ему казалось, что без Таси и жизнь представить сложно.

Но стоило закончиться школе, стоило увидеть ее рядом с Матвеевым, как отпустило. Так почему же сейчас сердце кажется таким уязвимым?

– Слушай, я не… – Антон вдруг решил извиниться. Хотя, конечно, не эти слова планировалось сказать Юльке, далеко не эти.

– Мечты имеют свойство разбиваться, сталкиваясь с реальностью. Я поцеловала тебя, потому что мечтала об этом три года. Считай это маленькой платой, моим прощением за ту грубость в столовой. Ладно? – Сдержанная улыбка коснулась губ Снегиревой, и Леваков понял – она не шутит.

Она в самом деле отпускает его и чувства, которые бережно хранила. Теперь они ей больше не нужны.

– Пока, – прошептала Юля и сняла с плеч пиджак, протянув его, но Антон не взял. Он только и мог, что молча смотреть на нее: такую красивую, независимую, горделивую птицу, которая с легкостью выбралась из его сетей.

Юлька вздохнула, повесила пиджак на железные перила балкона и скользнула по Антону каким-то чужим взглядом.