Поединок. Выпуск 2

Невыразительные лица его телохранителей (кто же из этих мерзавцев «приласкал» меня кастетом?) неумело изобразили благодушную незлобивость.

Очутившись наконец один в своем номере — высоченный потолок и приземистая мебель, застекленная олеография понурого Христа-спасителя и ярмарочно-крикливое полотно местного художника-абстракциониста Леонардо Рабиновича, захватанная телефонная книга и чистенькая, нечитаная библия на поцарапанном комоде, — я первым делом ринулся в ванную и вспугнул полчища тараканов, совсем обнаглевших за время моего отсутствия.

Скорее смыть и грязь, и кровь, и усталость, и само воспоминание о последнем прибежище отверженных!

После душа, подравнивая бороду, я заметил, что в ней как будто прибавилось седины за прошедшие сутки.

«Мы редко до конца понимаем, чего мы в действительности хотим», — вспомнил я расхожий афоризм Ларошфуко, когда взялся за трубку, чтобы позвонить настоятелю монастыря. Расследование, предпринятое мною, чуть было не привело к катастрофе, но я не мог остановиться.

— Я сам к вам приеду, — густым басом отозвался погрязший в мирской суете последователь святого Франциска Ассизского.

Он вошел гренадерским шагом.

Чуть дольше положенного задержал мою руку в своей здоровенной ладони.

Глубоко заглянул в глаза.

— Получается, мы с вами единомышленники. — Опускаясь в кресло-качалку, он по-женски поддернул бурую, подпоясанную нейлоновым вервием сутану.

— Получается... Значит, все, что вы говорили в прошлый раз о новой роли церкви, преподобный отец, следует напрочь вычеркнуть из моего журналистского блокнота?

— Упаси бог! Именно так все и изложите, коли уж надумали затронуть эту щекотливую тему в своих писаниях.

Да, революция в Латинской Америке грядет с неотвратимостью рока. Да, наша святая церковь, чтобы сохранить место под солнцем, должна поспешать за стремительным развитием событий, приспосабливаясь к ним. Но — и это очень важное «но», не предназначенное для непосвященных, — задача слуг божьих — оттянуть, поелику возможно, революционную бурю... В прошлый раз я не был с вами до конца откровенен, не зная, с кем имею дело.

— Вот оно что... А я всерьез поверил в существование левой церкви...

— Нет такой и в помине, милейший Фрэнсис.

Одна видимость, мираж. Правда, среди священнослужителей есть кучка блаженных... Вроде падре Порфирио... К счастью, они не делают погоды.

Отец Лукас до сумерек просидел у меня. С упоением говорил о Мендосе, откуда был родом и куда я намеревался вылететь на следующий день. Нахвалил здешний мате[9], который нам подали в номер. Сокрушался, что я не видел аргентинского родео. Заметно оживился, покачиваясь в кресле, когда речь зашла о сравнительных достоинствах и недостатках англосаксонских женщин и латиноамериканок.