Поединок. Выпуск 2

— Томас! Ты? — растерялся он, роняя на ковер тяжелый фолиант в поблекшем сафьяновом переплете.

— Подожди, отец. Я сейчас. Провожу друзей наверх, на мою половину, и вернусь.

— Странно все это как-то... Ты хотя бы познакомил нас, — поднялся из кресла сенатор.

— Ничего, ничего... Потом. Прежде всего им нужно привести себя в порядок, отдохнуть с дороги.

— С дороги?.. Отдохнуть?.. — проводил их надтреснутым эхом старческий голос.

Оставив Исидоро и Глорию в своем кабинете, лейтенант спустился в холл.

— Объясни, наконец, что происходит, Томас? Тебя разыскивают — считают дезертиром.

Здесь был обыск. Здесь, в доме де Леон-и-Гонзага, — позор-то какой! И что за люди, с которыми ты нынче водишь дружбу? — Сенатор брезгливо передернул губами. — Типичные плебеи. Девушка — хорошенькая, но, извини меня, простушка. И этот мужлан!

Молодой офицер изложил отцу свою одиссею.

В пустых глазах сенатора Антонио де Леон-и-Гонзага тусклыми болотными огоньками затлела злость:

— Ты запятнал честь мундира. Замарал наше доброе имя. Ты не сын мне больше! Вон отсюда. Немедленно! Вместе со своими, — почтенный христианский демократ глумливо хмыкнул, — борцами за демократию, по которым плачет виселица.

— Отец... Отец... — оторопело повторял Томас. — Опомнись. Разве не ты всегда учил быть верным Консти...

Он не закончил фразу. Серебряно звякнул колокольчик у входа. За стеклянной дверью виллы, закаменев, стоял Эстебан Кастельяно в новехонькой генеральской форме.

Из воспоминаний О’Тула

САНТЬЯГО, ЧИЛЬЯН. ИЮНЬ

Мы обручились 19 июня, в день рождения Гло. Свадьбу отложили на конец года. Я рассчитывал, что к рождественским праздникам завершатся формальности затянувшегося бракоразводного процесса с Кэтрин.

Наши отношения, долгое время тягостно-неопределенные для меня и, как теперь выяснилось, для Глории тоже, определились наилучшим образом после того, как я вернулся из Буэнос-Айреса.

Поездка в Аргентину круто изменила мой взгляд на Чили Народного единства вообще, на раскладку политических сил в республике в особенности; изменила взгляд на товарищей очаровательной «компаньера Рамирес» и даже на место Фрэнсиса О’Тула подле нее."

"Прилетев в Сантьяго, я не без труда отыскал среди других машин свою «тойоту», оставленную на огромной платной стоянке у аэропорта, и сразу же, не заезжая в отель, помчался в Технический университет.

Я нашел Глорию на широких, залитых нежарким осенним солнцем ступенях главного корпуса факультета горнорудной инженерии. Она сидела одна, задумчиво и грустно обхватив колени.

Я подошел незаметно.

Присаживаясь рядом, молча обнял ее за плечи.

Девушка рывком повернула голову и радостно вскрикнула:

— Фрэнк! Наконец-то! Я так соскучилась без тебя. Отчего ты мне редко писал? Всего три открытки из Буэнос-Айреса.