Погоня за счастьем

Элинор внимательно слушала, не произнося ни слова: кажется, это было обычным для нее состоянием. Не выгляди она грустной, ее вообще можно было принять за призрак. Очевидно, у нее осталось еще меньше эмоций, чем у Линкольна с его тоской. Однако она пристально наблюдала за сыном, словно чего-то ожидая.

— Я рад за тебя, Эдит, — вымолвил Линкольн. И не солгал. Он вправду радовался за сестру, жаль только, что по нему это незаметно. — А что, ее светлость решила разом навестить всех новых знакомых, или ей что-то было нужно?

— По-моему, ничего. По крайней мере она ни о чем таком не упоминала. Разумеется, они спросили о тебе и, кажется, расстроились, узнав, что тебя нет дома.

— Они?

— С герцогиней была мисс Макгрегор. О, кажется, мы все-таки задели тебя за живое? Иначе почему еще я сказала, что тебе следовало быть здесь?

— Она в самом деле приехала сюда?

— Ты что, не расслышал? И не следует так удивляться! В конце концов, у тебя есть родственницы достаточно респектабельные, чтобы любая интересующаяся тобой женщина могла без опаски навестить их. К тому же это ускоряет процесс поисков невесты, честное слово! Больше половины дам приезжают с визитами в надежде познакомиться с тобой, мой мальчик. Тебе следовало бы приложить больше усилий, чтобы вовремя прийти к чаю.

— Со своим дядей? — неожиданно перебил Линкольн. Генриетта от неожиданности поперхнулась:

— Что?!

— Дядя Мелиссы тоже был?

— Нет, только они вдвоем. А ты ожидал дядю? Они, похоже, удивились, когда я упомянула, что накануне нас посетил сын герцогини. Я не стала говорить матери о его… странном поведении… — сообщила Генриетта шепотом, только для того чтобы во весь голос добавить:

— Которое ты, кстати, еще не объяснил. Почему он пытался тебя ударить?"

"Но Линкольн был словно в тумане: слишком много вопросов вертелось в голове. Его собственных вопросов. Что же до тетки, он избегал разговора с ней со вчерашнего дня, поскольку не желал обсуждать визит Джастина или появление родственников Мелиссы в Лондоне, о чем он тоже не упомянул. Его родные видели и понимали, что случилось неладное, хотя не могли точно сказать, что именно. Они относили его холодность и сдержанность за счет плохого настроения, но, в конце концов, их с Мелиссой отношения с самого начала не были так уж хороши, и дамы, возможно, предположили, что его окончательно отвергли. Как же они ошибались!

И еще он не хотел говорить об этом, ибо сказать об этом вслух, заявить, что семья Мелиссы не позволит ему жениться на ней, — значит, согласиться с тем, чего он попросту не хотел признать… пока. Разумеется, до сей поры пребывать в нерешительности тоже не выход. Он старался не думать об этом. Заглушить бренди боль воспоминаний. И поэтому был даже рад неопределенности.