Поединок. Выпуск 10

Может, они чего слышали или видели ночью.

10

— Инспектор Жбания, — сказала Лада напряженно, потому что отдавать распоряжения естественным голосом еще не научилась, — вы и ваш сотрудник обследуйте левую часть обочины и прилегающий к ней участок леса. Товарищ Аэропланов, вас я попрошу пройти вниз по дороге метров двадцать, тридцать. Смотреть и примечать внимательно. Понятые пойдут со мной. Мы осмотрим правую обочину. И правый участок леса.

Чихнув сизо-белой струей дыма, поехала санитарная машина. Она ехала медленно, переваливаясь с бока на бок. И Ладе, глядящей ей вслед, стало ясно, что по такой дороге никто не сможет ехать быстрее, тем более на допотопном «Москвиче» первого выпуска.

Значит, если даже забыть о результатах осмотра и допустить, что Ашотян погиб на этом самом месте, то маловероятно, чтобы он стал случайной жертвой автомобиля, двигающегося на столь медленной скорости, к тому же вверх по дороге.

Жбания тоже думал об этом. Но он думал еще и о том, что люди, которые привезли сюда тело Ашотяна, едва стали бы здесь выпивать, бросать окурки, носовые платки. В лучшем случае, кто-то из них помочился на нервной почве в кусты или под дерево, а может, просто на дорогу.

Они, конечно, не разворачивались. Развернуться здесь мудрено, даже на маленьком «Москвиче», Они, безусловно, наследили бы на обочине. Поломали бы ветки кустарников и, может быть, засели… Но ничего подобного на месте происшествия не было. У них был единственный путь: вверх, мимо метеостанции, потом влево, вниз, к поселку Солнечный. У Солнечного роют газопровод, машины понатаскали глины до самого Приморского шоссе. Эту глину никакой дождь не смоет и следы на ней — тоже.

Другое дело, что следы уже подавили самосвалы. Но попытать счастье можно."

"От обочины лес заметно шел под уклон, метрах в тридцати изгибался седлом, потом вновь карабкался в гору. Деревья росли старые и большие. Преимущественно дуб, граб, клен. А вокруг них цеплялись кустарники.

Осторожно раздвигая палкой кустарник, Жбания видел, что лес был первозданно чист — ни ржавой консервной банки, ни битой, ни целой бутылки, ни старой газеты… Прелые листья, черные от зимних и весенних дождей, и желуди вокруг дубов, паутина от кустарника к кустарнику… Красивые со стороны, кавказские леса уж очень неприветливы, неуютны, когда войдешь в них и увидишь вблизи.

Сотрудник Жбания, молодой милиционер, двигался шагах в четырех левее. Он смотрел то под ноги, то на кусты, то на инспектора, давая понять недоуменным взглядом, что занятие их напрасное, что никаких следов тут нет и не может быть. Жбания разделял его мнение и продолжал осмотр лишь потому, что считал исполнение своих служебных обязанностей высшим долгом.