Пограничная река

Местные жители тоже не вдохновляли: низкорослые, прячущие глаза, передвигающиеся без разговоров, в основном поодиночке. Женщины, как правило, очень некрасивые, укрытые в глухие платья с длинными подолами, испачканными понизу навозом. Многие на лицо наносили косметику местного производства. Надо сказать, на парижскую она не походила: ощущение было такое, будто над физиономиями барышень поработал пьяный маляр, страдающий эпилепсией; в общем, красоты эти ухищрения, мягко говоря, не прибавляли. Мужчины не уступали дамам. Если раньше Олег считал, что нарушение осанки — это болезнь современной цивилизации, то сейчас его мнение кардинально изменилось.

Кривоплечих и горбатых было очень много, да и остальные предпочитали ходить, пряча голову в плечи. Большинство лиц наводило на мысли о том, что их владельцы дегенераты в третьем поколении, а всеобщая привычка сильного пола справлять нужду в канавы с нечистотами прямо у всех на виду только укрепляла это предположение. Достаточно часто попадались субъекты в рванине, с бегающими, вороватыми глазами, многие из них щеголяли крупными татуировками на щеках или на лбу. Олег по наивности думал, что это местное украшение, но Млиш его просветил, объяснив, что таким образом помечают преступников и несостоятельных должников.

Как бы в подтверждение его слов они вышли на маленькую площадь, образованную перекрёстком двух улиц. На дощатом эшафоте вершился скорый суд. Начало они пропустили, так что поспели к самому вынесению приговора. Розовощёкий палач, больше похожий на повара, деловито отсёк воющему осужденному кисть руки, прижёг культю подготовленным факелом, развязал несчастного, пинком сбросил вниз. На площадку подняли новую жертву, чиновник, облачённый в темную хламиду, монотонным, невнятным голосом принялся объяснять небольшой толпе зевак, за что же именно будет искалечен этот человек.

Глядя на лица собравшихся, Олег сделал логичный вывод: большая часть из них сообщники осуждённых.

Млиш указал на вывеску, виднеющуюся на углу:

— Вот! То, что нам надо.

— И что это значит? — поинтересовался Олег.

— Ты что, сам не видишь?

— Вижу. Но что толку, читать я не могу, хотя, судя по изображению украшений, это ювелирная лавка.

— Странно! Речь ты постиг, а в грамоте ничего не смыслишь?

— Так и есть, я ничего не знаю, кроме устной речи, да и то не понимаю половины того, что говорит этот судья.

— Это не судья, это судейский глашатай. Но ты прав, по-моему, он и сам не понимает половины того, что говорит.

— Неважно. Так это точно ювелир?

— Даже лучше: это их семейный торговый дом, причём я о нём когда-то слышал. Он старинный, имеет очень хорошую репутацию. Здесь изготавливают украшения, скупают их и продают, меняют деньги других стран на местные.