Пограничная река

Хотя, по мне, так пусть их на Востоке и встречают, у своих земель, а к нам не лезут. У этих барончиков да герцогов поход к Фреоне – это вроде как прогулка. Украдут все, что успеют, снимут башку зазевавшемуся триллу, а потом четыре года у себя там песни поют, как они мир от нашествия Хайтаны спасли. Жабьи дети…

Кабан, подойдя к Максу, поинтересовался:

– Что это ты так заслушался?

– Эти кшарги говорят, что всадники на Север ушли. Очевидно, там их главные силы.

– Ну и хрен с ними, нам же проще. Пусть с ними теперь Монах там разбирается – это его проблема.

– Кабан, у Монаха теперь нет своих проблем… Почти все его проблемы автоматически становятся нашими… Да и дожди вот-вот зарядят… чую я… А с ними начнется самое главное… сам знаешь…

– Это пусть начальство думает, что дальше делать. Если эти разбойники нашу землю покинули, нам назад надо идти. Не знаю, как ты, а меня достала постоянная беготня по этим дебрям. Да и комары уже литра два кровищи высосали – морда от укусов так распухла, что при каждом шаге колыхается.

– К Кругу пойдем или по тропе вдоль берега?

– Давай по берегу.

Может, наших рыбаков углядим или еще кого-нибудь знакомого, да и пошлем на правый берег, чтобы нам корабль выслали. Эй, ребята, вырежьте конинки помоложе на ужин!

Сплюнув, Кабан буркнул:

– Достала уже эта конина. Уходим быстрее, пока я на человечинку не соблазнился. Надеюсь, кшарги эту падаль зароют… А не зароют, так бог с ней – воронам тоже чем-то питаться надо.

* * *Проснувшись, Добрыня не сразу понял, что его разбудило. Может, просто кошмар приснился? Покосившись в окошко, затянутое пластиковой пленкой, увидел красные отблески.

Сонливость как рукой сняло. Поспешно запрыгнул в штаны, напялил грубые кожаные чуни, так и выскочил за порог.

Огляделся, не сдержал облегченного вздоха – горело не в поселке, а где-то за стенами. От Хрустальной далековато, значит, это не мельница, и грандиозные убытки островитянам не грозят.

От пожарища донесся грохот взрыва, в ночное небо взметнулось ярко-оранжевое облако огня. Только тут Добрыня понял, что взрыв уже не первый – именно это его и разбудило.

– Лом! Твою мать! Взорвал-таки свой сарай!

Народ выбегал из изб, кто-то уже тащился к пожару с ведрами и баграми.

Дозорный в башне наконец-то соизволил поднять тревогу – застучал по стальному диску. Заскрипели отворяемые ворота. Не дожидаясь их полного открытия, Добрыня первым шмыгнул в щель, помчался к горящим руинам «Лаборатории передовых технологий».

На берегу ручья Лом деловито бил в морду Кислого. Товарищ его не сопротивлялся – очевидно, чувствовал себя виноватым и честно принимал кару.