Пограничная река

Холодная жидкость окатила пищевод огнем, пришлось поспешно ухватить на вилку здоровенный моченый груздь, а следом торопливо выхлебать несколько ложек горячего супа.

Паук и вовсе, не стесняясь, метнул в рот все, до чего успел дотянуться, и сквозь слезы жалко просипел:

– Ох и зараза! Я даже в общаге такие поты не юзал никогда! Это что такое, жидкий азот?

Монах, неспешно опустошив свою рюмку, небрежно ответил:

– Человек, который у нас занимается изготовлением этого напитка, называет его водкой. Шутит, конечно.

– Да у меня язык одеревенел, ничего себе шуточки!

– Пока что никто еще от этого не умер.

У нас солдаты эту «водку» получают перед тяжелым боем – и после этого дерутся как волки… Даже если голову оторвет, не отступают. Да и как обезболивающее хорошо идет.

– Ага, – кинул Клепа, отдирая от поросенка приличный кусок, – небось беременных перед родами хорошо этим горлодером поить.

– Да после пары рюмок этого ракетного топлива и мужик родит, – усмехнулся Олег.

Монах указал на бутылку:

– Рустам, хватит жрать как конь – у гостей рюмки пустые. Следи за этим.

– Виноват. Сейчас исправлю.

Через полчаса обстановка за столом стала полностью непринужденной.

Народ по десять раз, с правдивыми подробностями, а иной раз и с небылицами, поведал диктатору о разгроме флота хайтов. Олег, хоть и пил наравне со всеми, голову не терял – закусывал основательно. Не такой уж дурак – ясное дело, что напоить их пытаются не от широты душевной. Не тот Монах человек, чтобы эту широту так простецки демонстрировать. Пьяный язык тайны не хранит – вот и сейчас северяне больше помалкивают и вопросы задают, слушая, что рассказывают южане. Надо бы лишнего не сболтнуть.

Монах, повернувшись к Олегу, задал очередной вопрос:

– Ваш флагман, как я понял, получил серьезные повреждения в этом бою?

– Нет. Ни царапины.

– Но я так понял, что ему понадобился ремонт?

– Так это еще после первого боя – ему тогда по борту ядро из баллисты врезало. Не пробило, но пара досок треснула. Мы кое-как укрепили их, однако сегодня, когда таранили их понтоны, опять доски разошлись. До ватерлинии далеко, но все равно неприятно – лучше их заменить, пока есть возможность. Если начнется серьезная заваруха, будет уже не до ремонта.

– Понятно. И много времени этот ремонт займет?

– Надеюсь, к завтрашнему вечеру закончим. И еще, у нас свинца не хватает – тот, что от вас пришел, весь в дело пустили. Если у вас есть запас, мы бы его за день на картечь и пули переплавили. Как война эта закончится, сочтемся.

– Свинец вам дадут, – пообещал Монах. – Даже готовой картечи отсыплем несколько ведер. Такое добро не жалко – свинец ни на что другое не годится. Здесь его в Красном холме хоть лопатой греби, мы чуть ли не на месторождении живем.