Пограничная река

Вполне смышленые, легко обучаемы, быстро осваивали язык землян, в бою против хайтов способны были действовать организованно, совершать сложные маневры и устраивать эффективные засады. В лесу ваксы чувствовали себя как рыба в воде — отличные следопыты, знатоки животных и растений, гении маскировки и бесшумного передвижения. Нюх как у собаки, зрение орлиное, слух идеальный, потрясающая наблюдательность и память — прирожденные разведчики. Вакс, услышав один раз песню на незнакомом языке, способен был напеть ее спустя месяцы без единой ошибки, да еще и подыгрывая себе на кожаном барабане или гволе — примитивном струнном инструменте.

С другой стороны ваксы были никудышными ремесленниками — максимум, на что их хватало, кое-как чинить свое оружие и производить новое, в небольших количествах. Хотя были у них и здесь свои достижения: они плели великолепные корзины, поражающие тонкостью работы и разнообразием. Отлично выделывали кожу и изготовляли причудливую одежду из перьев. Со своих крошечных огородов получали высокие урожаи овощей и ячменя.

Ячмень пускали на пиво, для чего сами изготовляли крепкие бочонки без единой металлической детали. Но все это лежало на плечах женщин — мужчины подобной работой не занимались.

Если вакс дал слово — вакс или сдержит слово, или умрет.

Если вакс заключил с тобой союз, вакс не станет увиливать от исполнения союзнического долга — вакс будет воевать до победы или смерти.

Если вакс назвал тебя другом, то это серьезно.

В общем, Олег ни разу не пожалел, что в свое время выслушал вождя ваксов — Мура Пожирателя Голов.

Удачно получилось, что удержались тогда от соблазна — не пристрелили троглодита, явившегося к центру катастрофы. Надо сказать, это был первый вакс, который пришел говорить, а не убивать.

По-видимому, ваксы, помимо явных достоинств, обладали еще и скрытыми. В их числе наверняка и ясновидение. Иначе невозможно объяснить, откуда Мур безошибочно узнавал про наличие возможности выпить пива. Ведь он сейчас должен был еще долго сидеть в столовой — ваксы обожали пожрать, и старались максимально растягивать сей приятный процесс.

Но нет же — стоило Добрыне взгромоздить на стол бочонок, как в дверь аккуратно постучали, и на пороге выросла волосатая фигура:

— Привет друг Олег! Я тебя сегодня не видел еще. Добрыню видел, тебя нет.

— Привет Мур.

— Друг Добрыня, ты приглашал меня к себе для важного разговора."

"Добрыня, с грустью покосившись на бочонок, и прикинув, какой ущерб его содержимому сейчас нанесет вакс, явно прилагая над собой немалое усилие, кивнул:

— Да Мур, проходи. Присаживайся.