Пограничная река

Собирается из свинца что-то делать, не хуже гремучей ртути начинка должна получиться.

— Балабол твой Лом. Он уже несколько месяцев химичит что-то, но толку мало. Капсюли его через один срабатывают — нам такое не надо. Я его за жабры взял, так он признался, что с гремучкой проблем не будет: с ней работать гораздо проще. А насчет яда — свинец такая же гадость, как и ртуть. Будь моя воля, сжег бы химический цех вместе с Ломом — хватит мне людей травить. Но с другой стороны капсюли нам тоже нужны. Очень нужны…

— Ладно, уговорил. Но Добрыня: я надолго буду оторван от своей семьи.

То, что Литали может родить без меня, это еще более-менее терпимо. Но то, что я не смогу все это время помогать семье… Тут же работы непочатый край: каждый человек у нас на счету. Даже дети работают. Ты не обижайся — я не от жадности, но как-то это компенсировать надо. Сам должен понимать.

— Да понимаю я все, — кивнул Добрыня. — Давай так: у вас, как я знаю, лошади нет в хозяйстве?

— Нет. Вол есть, на нем и пашем.

— Лошадь дам.

— Насовсем?

— Да.

— Откуда такая щедрость? — удивился Макс. — Лошадей, насколько я знаю, не хватает."

"— Верно — не хватает: нам их гораздо больше надо.

Но и еды нам тоже надо много. Так что выделять на крепкий хутор коня не жалко. Семенное зерно же выделяли, что в вагонах нашли? Взаймы, но выделяли. А твоя работа в этом походе платой будет. Да и трофеи наверняка возьмете — не с пустыми руками вернешься.

— Что у ваксов брать? Дубинки и горшки? Трофеи блин… насмешил… Добрыня, нам пора деньги свои вводить, а то так и будем лошадьми да рыбой расплачиваться. Если свои монеты не начеканим, то надо у восточников брать, или южан. Или по примеру Монаха чешуйки делать из серебра и меди.

Как по мне, так лучше готовые монеты южан брать: с ними трений не было, и по реке торговать проще. Но лучше свои. Своя монета это один из главных признаков государственности. Увидят, что у нас есть свои деньги, и лишний раз поймут: мы народ самостоятельный, и чужих дармоедов нам не надо.

— Думал я над этим, и не только я. Так что не считай себя самым умным. Ну так что: договорились насчет похода?

— Да. За лошадь я пойду, — усмехнулся Макс.

— А Литали твоя как? Отпустит?

— А кто ее спрашивать будет? Ты, Добрыня, давай тоже женись, и женись на местной.

Вот тогда и поймешь всю прелесть семейной жизни. Женщина здесь слова поперек мужчине никогда не скажет и истерику глупую никогда не устроит. Мужчина это воин и добытчик — женщина мать и дом хранит. Никакого феминизма и бабских слюней. Скажу ей пару слов, и она через пять минут соберет мне узелок в дорогу. А потом проводит, и проводит так, что уйду с легким сердцем.

— Повезло тебе значит. Олегу, вон, Анька может лютый скандал закатить с битьем керамической посуды, если он надолго куда-то намылится.