Пограничная река

Несли вдвоем, аккуратно — ручек нет, если уронят, то придется черпать заново.

Пленники без дела не сидели: рубили сухие стебли прошлогоднего тростника, шарили по склону, уничтожая чахлые кустики. Кир установил треногу, взгромоздил на нее котел, вопросительно оглянулся на подошедшего Прапора. Тот, скинув охапку веток кустарника, устало проговорил:

— Зажигалка у меня сохранилась, но газа в ней осталось на донышке. Андрей, стоит ли сейчас возиться с огнем? Он нам сильно нужен?

— Я просто думал, что неплохо бы кипятку сделать. Правда, кружек нет, неудобно.

— Топлива тут маловато, да и долго ждать кипятка.

Все устали. Может ну его — просто спать завалимся? Да и страшновато: мы ушли недалеко, если за нами погоня идет, то могут огонь заметить. В темноте костер очень далеко видно.

— Прапор, если за нами идет погоня, костер уже не навредит — все равно догонят моментально… мы слишком медленно двигаемся. Хотя насчет костра ты, наверное, прав: не стоит с ним возиться. Были бы тут деревья и высокие кусты, еще куда не шло, а этот мусор… Мгновенно выгорит — ночью не согреться возле него будет. Да и зажигалку твою поберечь надо.

Огниво у Жмота осталось, он им очаг в поселке разжигал… не догадались у этой твари забрать…

— Во! Я о том же!

— Эх… зря только топливо собирали.

— Почему зря? На траве расстелем: помягче лежать будет.

— Ночью замерзнем — вон, все небо в звездах. Надо лечь потеснее друг к другу, теплее будет.

Лысый, сбросив охапку тростника, хрипло скомандовал:

— Мальчики и девочки — все слышали?! На горшок и спать: завтра у нас будет трудный день.

Народ безропотно принялся укладываться. Андрей, раскидав под собой немного тростника, улегся сбоку от Гнуса.

Тот не удержался от комментариев:

— Дрю! У тебя ко мне прямо подозрительная любовь! Ты в сарае вечно мой бок грел, и здесь тоже устроился. Эй, девочки, может вам его на перевоспитание отдать? А то совсем испортился мужик!

— Помолчи уж, — устало попросил Андрей. — Не до шуток: никто смеяться не будет.

— Говорят, смех продлевает жизнь, — Гнус упорно не желал успокаиваться. — А интересно, желудок смехом можно набить? Я уже готов траву жевать. Дрю, а что мы тут жрать будем?

Вопрос, естественно, заинтересовал многих: Андрей физически ощутил, как все насторожились.

Прапор уточнил запрос Гнуса:

— Вы с Киркоровым, когда бегали, что здесь ели?

Андрей, помедлив, нехотя пояснил:

— Я щавель собирал в низинах, барбарис осенью находил — в степи его везде хватает, а весной одуванчиков листья жевал. Бывало, земляника попадалась, а осенью шиповник и боярышник. По ручьям, бывало, дикий лук попадался, а один раз на ревень нарвался. Ящериц иногда ловил, сырыми лопал, чуток подвялив. Однажды было дело, кузнечиков насобирал штук сто, оборвал им крылья и задние лапы.