Пограничная река

 — Чуток изменим план, и все будет нормально.

— Это как?

— А вначале как хотели?

— Ну так и хотели: на главной тропе их кинуть, утыканных болтами круговскими. Поутру их якобы наши случайно найдут, и понеслось-поехало. Окровавленная лодка, оставленная на берегу, как-то не будет вписываться. Возникнут вопросы. Как это они, оставив в лодке ведро крови, поперлись к поселку Кругова? Или ты предлагаешь завалить их прямо в лодке?

Одного валить уже не понадобится — трепыхается только один. Отнесем Левкина на тропу, там и бросим. А этого кабана в лодке приколем и кинем дрейфовать по течению. Выглядеть будет, будто Добрыня сдернул от расстрела, добежал до лодки, и уже там его достали.

— А как его потом найдем? Нам труп Добрыни нужнее трупа Левкина.

— Нести Добрыню тяжелее, сам ведь он, похоже, не пойдет. А найдем легко — лодку быстро к плавням прибьет, и все воронье к падали слетится. Те быстро работают, определить, что ему голову проломили, будет непросто после них. Да и не будет его патологоанатом рассматривать, сам понимаешь. А вот стрелы вороны не сожрут — круговские болты с его фирменными пулевидными наконечниками так и будут в этой туше торчать.

— Ловко ты придумал… я как-то упустил про голову вопрос.

— Вряд ли кто-то сильно носом рыть будет.

— Если Олег появится, тот перероет.

— Олег далеко и будет в той дали столько, сколько мы захотим. Разберемся и без его хитрого носа. Да и проломленный череп можно свалить на тех же круговцев — Добрыня сильный бугай, запросто бы смог и с дырой в голове уйти далеко.

— Абай, а как мы назад вернемся, если лодку бросим?

— У меня труба есть, УКВшка, еще две у моих пацанов. Зря, что ли, я столько месяцев копал эту кучу хлама? Там иногда хорошие штучки встречаются.

Абай при последних словах зловеще клацнул чем-то металлическим. Добрыне звук не понравился, что-то знакомое, напомнившее армейские времена.

— Что, Добрыня, интересно глянуть, чем я разжился? — с насмешкой уточнил Абай. — Да не делай вид, что оконча тельно сдох, я же вижу, как у тебя уши от любопытства за шевелились. Можешь сесть, до другого берега грести еще долго.

Отлеживаться смысла не было — не поверят. Да и действительно интересно. А если эти ублюдки дадут шанс, то реализовать его, лежа под трупом, не получится.

Онемевшее тело слушалось плохо. Вдобавок Добрыня сознательно шевелился с трудом, будто умирающий — чтобы не насторожить похитителей. Выбравшись из-под Левкина, он, удерживая его тело, неуверенно присел. Пока садился, успел бросить несколько взглядов по сторонам: за бортом темнеет ночная река, на веслах пара молодых парней из вахты центра катастрофы, на носу сидит Гнат, а на корме вальяжно развалился Абай.