Пограничная река

Даже рыбу непонятно как ловили — у них вообще никаких снастей отродясь не было. Кораблем управляли отлично, но тоже как-то не так: то вода им не то говорит, то волны не те, то дно сердится, то небо низко. И так постоянно у них, клотов не понять. Вот и сейчас, когда понадобилось «Варяг» гнать, ни одного рулевого на это дело не нашли — все мохнатые как сквозь землю провалились. Когда не нужны были, шлялись по всему берегу — куда ни плюнь, в рыжего попадешь, а тут раз — и никого. А вот они где, оказывается, спрятались — залезли в заросли возле какого-то богом забытого островка и сидят всем колхозом вокруг трупа какой-то засохшей старухи.

Нет, клотов трудно назвать друзьями. Не подходит это слово. Клоты нелюди в настоящем понимании этого слова. Много общего с человеком, но это сходство лишь подчеркивает всю ширину пропасти.

Клоты спасли Добрыню из омута — для этих «речных экстрасенсов» подобное сущий пустяк. Но что дальше будет? Он явно наблюдает сейчас что-то странное, чего не видел еще никто. Раз про такие сборища люди не слышали, значит, от них это скрывают. Возможно, это страшная тайна. И эту тайну они чужим не доверят.

Добрыня почувствовал себя очень неуютно («он слишком много знал»).

Ну что за ночка сегодня? Одни приключения, причем одно другого гаже.

Как бы подтверждая наихудшие опасения, к Добрыне склонился здоровенный клот, тихим голосом Удура произнес:

— Сиди как все. Делай как все. Не делай шум. Не смотри на звезды.

Добрыня неуклюже приподнялся с колен, осторожно присел на корточки. Чертовски неудобно, но он готов так хоть сутки просидеть, лишь бы на этом его злоключения закончились.

Дальнейшее Добрыня помнил смутно и был не уверен, что это ему не приснилось.

Вроде бы клоты дружно начали бормотать. А может, что-то тихо петь или стихи читать. Но точно не анекдоты рассказывать — слишком все выглядело серьезно. Странные ритмы их речи сплелись в затейливый узор, в душе поднялось что-то дикое, первобытное. Хотелось поднять голову и зарычать на луну, но он откуда-то знал, что этого делать не следует. Сегодня нельзя смотреть в небо — сегодня сильна земля.

Замечая в узоре речей изъяны, Добрыня стал исправлять огрехи, подавая голос — его бормотанье слилось с бормотанием толпы клотов в один странный, завлекающий поток. В какой-то момент он увидел, что все ритмично раскачиваются с боку на бок, и он почему-то тоже. Тело вплелось в этот ритм независимо от сознания."

"Потом возник посторонний шум: потрескивание, шорох, нервная дрожь земли. Из влажной почвы потянулись зеленые ростки, жадно накинулись на тело старухи. Оплели ее, полезли под кожу. Труп зашевелился, форма его исказилась — расплывшаяся клякса ничуть не похожая на клота. Миг, и плоть затрещала, разлетелась в клочья.