Пограничник. Том 10: Тень \

Он быстро схватил толстенькое полено из небольшой кучки дров, лежавшей у стены рядом со входом.

— Или…

— Я не уйду, — перебил его я.

Бледнов застыл на месте с поднятым в руке поленом.

Я видел, как дрожат его руки. Даже лицо подрагивало. Глаза стали дурными. Остервенелыми.

— Не нужно, Ваня… — тихо проговорила Анахита.

Да только Бледнов, казалось, её и не слышал.

— Пойдём… Пойдём, девочка… — сказал старик, уводя Анахиту.

— Я не…

— Пойдём… Подумай о дочери…

Я проводил старика и женщину с ребёнком взглядом. Когда они скрылись в женской, глянул Бледнову прямо в глаза.

— Опусти полено, — сказал я.

Бледнов снова не ответил. Дыхание его стало глубоким и прерывистым. Он покрепче вцепился в полено пальцами. Мелко отрицательно замотал головой.

— Что ж. Ладно, — сказал я и шагнул к нему.

Бледнов кинулся. Занёс полено высоко, целя мне в голову."

"Я ушёл от удара легко. Вцепился ему в руку. Тяжёлое полено несложно было выбить из пальцев замполита. Оно с глухим стуком рухнуло на глиняный пол.

Я оказался сзади, выкрутил ему руку. Бледнов зарычал от боли. Левой рукой потянулся к табельному.

Тогда я его толкнул. Лейтенант грохнулся на пол. Я — на него. А потом немедленно взял его на удушающий.

Мы стали валяться по полу в пыли.

— Нет! Нет! Ваня! — услышал я крик Анахиты и плач ребёнка.

Понимая, что Бледнов вот-вот вынет пистолет, я поднажал. Но так, чтобы не сломать ему гортань.

Мой план сработал, когда я почувствовал, как Бледнов от отчаяния вцепился мне в рукав обеими руками.

— Нет! Нет! Ваня! — Закричала девушка.

— Не надо, внученька… — хрипловато ответил ей старик.

Боковым зрением я видел, как он преграждает девушке путь. Как не даёт приблизиться.

— Он убьёт его!

— Тихо… Не подходи…

Бледнов слабел с каждой секундой. Я чувствовал, что ему уже не хватает воздуха. Он сопротивлялся всё меньше и меньше. А потом и вовсе затих в моей хватке. Уронил голову.

Тогда я немедленно отпустил замполита.

— Вот видишь, всё с ним в порядке, — сказал я, когда после моих ударов по щекам Бледнов очнулся.

Лежавший на циновке, он медленно приходил в себя. Когда пришёл, то тут же подскочил, ища меня безумным взглядом.

— Тихо… Тихо, Ваня… — тут же принялся успокаивать его старик. — Саша не хочет нам вреда…

— Где… Что?.. — Бледнов увидел меня, сидящего на корточках рядом.

Зрение его сфокусировалось. Лицо побледнело. Он замер.

— Пришёл в себя? — спросил я тихо. — Ну теперь давай поговорим…

Бледнов посмотрел на Анахиту, державшую на руках перепуганную девочку. Женщина сидела у стены, на табурете. На ней не было лица. Глаза поникли. Стали какими-то безжизненными.

Лейтенант медленно и болезненно опёрся на руку. Схватился за горло и скривился от боли.

— Пришлось. Слушать ты меня не захотел, Иван, — сказал ему я.

— Зачем… — простонал он.