Пограничник. Том 10: Тень \

— Разве вы не видели, как сплотились люди перед общей бедой?

— А ведь точно… — прозрел Волков. — Так нас не ругать… Нам медаль дать надо! Мы одним ударом сразу двух зайцев убили! И предотвратили взрыв, и помогли вам в вашей агитработе!

— Селихов помог, — суховато поправил Волкова Муха.

— Ну… Ну да… Селихов! — согласился Волков. — А мы помогали ему! Вот как! Одним махом двух зайцев!

— Вы себя слышите? — помолчав немного, спросил Миронов. — Вы слышите, какой вы говорите бред?

— Скажите, товарищ капитан, — начал Муха хмуро, — вас благодарили за помощь?

Миронов молчал. Только сжал свои тонкие губы.

— Меня — да. И других солдат тоже, — продолжал наш командир. — Я видел, как афганские мужчины, еще утром посматривавшие на нас косо, жали советским солдатам руки. И говорили им слова благодарности. Благодарности за то, что они не позволили огню распространиться и дальше по кишлаку. Все видели, сколько усилий и мы, и они отдали, чтобы сделать это. И они были благодарны.

Капитан не сказал ни слова. Казалось, он был в ступоре. Казалось, ему нужно было время, чтобы осмыслить нашу, такую отличную от его собственной, логику.

— Чтобы расположить кого-то к себе, — с улыбкой начал я, — первым делом стоит ему помочь. Даже в какой-то мелочи. Это работает лучше любых слов.

Миронов нервно облизнул губы. Потом открыл рот, чтобы что-то сказать."

"— Уважаемый товарищ капитан! — послышался вдруг чужой голос из-за двери.

Миронов аж вздрогнул.

— Извините, товарищ капитан, можно ли мне войти? У меня к вам дело!

Голос, принадлежавший несомненно человеку в летах, звучал на довольно чистом русском языке. Хотя восточный акцент и пробивался в речи просителя, но был он почти неуловим и не резал слух.

— А… Да… — Миронов будто бы пробудился ото сна, — да, конечно, уважаемый Хаджи. Пожалуйста, входите.

Глава 8

Дверь со скрипом отворилась, и внутрь вошел старик.

На вскидку было ему около семидесяти лет, но возраст не сильно склонил мужчину к земле. Отразился на его осанке лишь легкой сутулостью.

Не хилый, а скорее сухопарый, он носил серую чалму и серый же халат из тонкой шерсти.

У муллы было темное, узкое лицо, испещренное морщинами. Особенно много их, этих морщин, жизнь оставила старику у рта и глаз. Это могло говорить о том, что он часто улыбался.

Мулла, а что это был именно мулла, у меня не было сомнений, носил длинную пепельно-седую бороду. У него были небольшие, карие и глубоко посаженные глаза и крупный ровный нос.

Капитан Миронов встал с места, когда вошел мулла.

Муха, поддавшись какому-то солдатскому инстинкту, тоже поднялся. Мы с Волковым встали следом за ним.

— Извините, товарищ капитан, — начал мулла с доброй улыбкой, — я не отвлек вас от важных дел?

— Нет, что вы, Хаджи, — едва заметно поклонился Миронов.