Пограничник. Том 10: Тень \

— Ты собираешься бежать, а меня называешь крысой?.."

"— Если у тебя есть идеи получше, то я слушаю, — мрачно проговорил Харим. — Может, ты призовешь еще людей? Нет? Ну конечно нет. Ведь все, кто согласился бы сражаться с неверными прямо сейчас, уже лежат мертвыми под стенами этой проклятой мельницы. А другие — ушли в горы, когда шурави обвели тебя вокруг пальца и сорвали твой мерзкий план с бомбой. Так что же ты еще предложишь? Идти на штурм? Погибнуть зазря? Просто так? Если ты настолько смел, что решишься на это, то можешь попробовать. Вот только в одиночку. Но будь готов, что советская пуля пробьет твое сердце раньше, чем ты увидишь тех шурави в тенях мельницы. Потому кончай гавкать и идем.

Кандагари медленно встал. Сгорбился, словно зверь, готовый к прыжку.

— Ты трусливая тварь, Харим, — сказал он немного погодя. — Трусливая тварь и предатель… Ты готов договариваться с неверными… Готов идти у них на поводу… Ты готов…

Он не успел договорить. Сокрушительный удар приклада свалил Кандагари с ног. Моджахед рухнул на землю. Покривившись от боли, вытер кровь с лица. Поплевал в руку, чтобы попытаться рассмотреть красное в ладони. Потом он зыркнул на Абдулу, сидящего у тела Юсуфа. Моджахед наблюдал за тем, как Харим сбил одноглазого с ног, но, почувствовав взгляд Кандагари, он тут же опустил свой.

— В Айвадже уже давно все пошло не так, как должно было, — холодно сказал ему Харим, опуская автомат. — Пошло не так с того самого момента, когда Муаллим-и-Дин призвал детей идти на войну. Когда пакистанец вмешался в наши дела и науськал вас взорвать своих же братьев и сестер.

Кандагари медленно, с трудом поднялся. Ремень автомата сполз с его плеча, и оружие с лязгом упало на землю.

— Это не Джихад, — покачал головой Харим. — Видит Аллах, так не сражаются за веру.

— Аллах… — Кандагари усмехнулся. — Прикрываешься именем Всевышнего в своей трусости… Как же ты жалок…

— Слова крысы не трогают ни мою душу, ни мою честь, — возразил Харим, потом, не оборачиваясь к Абдуле, он приказал: — Мы уходим. Даем шурави час. Таково мое слово.

Канадагари оскалился, словно зверь.

— Твое слово — это ни что. А вот тебе мое слово!

Кривой нож певуче застонал, когда Кандагари вынул его из ножен за кушаком. Харим было вскинул автомат, но не успел. Одноглазый моджахед был скор. Очень скор.

* * *— Ну, че они? Ушли? — спросил Муха у Волкова.

Замкомвзвода наблюдал за двором и окрестностями и при этом старался держаться подальше от дверного проема, чтобы не стать отличной мишенью.

— Ничерта не видать, товарищ старший лейтенант, — пожаловался он, — может, еще там сидят.

Я аккуратно, с некоторого расстояния, заглянул в пустое от рамы окошко, ведущее во двор. Снаружи было темно, пока не замаячили какие-то тени.

— Что-то происходит, — сказал я.