Мой крылатый кошмар

Сколько напарниц сменил за все время?

Я уселась рядом, опираясь о ствол и откусывая кусочек своего печенья.

М-м-м-м.

Вкусно и питательно. Не зря нам дают его на время практики.

Жалко, что мало. Надолго не хватит.

- Пять или шесть. Не помню.

- Совсем не помнишь?

- Я их не запоминал. Ни одну целительницу, с которой работал. Для меня они все одинаковые.

- Звучит обидно…

- Зато честно. Я действительно никого не запомнил… Кроме тебя.

- Ну-у-у-у, - протянула я, совершенно не смущаясь. Как-то сложно смущаться, сидя на влажной земле в самом сердце проклятого леса, едва держась от усталости и не зная, выживешь ты или нет, - меня сложно забыть.

Почти невозможно. И чем я лучше других целительниц?

- Я тебе не нравлюсь, - вдруг отозвался он, пытаясь приподняться.

Со второй попытки ему это удалось.

Иргар повел плечами, потер шею и начал медленно массировать ноги.

- И что? Что в этом особенного? Или хочешь сказать, что я единственная, кому ты не нравишься? Очень сомневаюсь.

- Ты единственная, кто смело об этом заявляет. Я наследник древнего рода. Лучший студент. Внешне тоже довольно симпатичный…

- Про скромность не забудь, - ехидно вставила я, пытаясь устроиться поудобнее.

- Они все – целительницы – испытывали ко мне… симпатию. Кто-то боготворил, кто-то был влюблен или думал, что влюблен. Одна даже однажды залезла ко мне в постель. Пришлось выгонять и докладывать ректору.

- Разве это плохо? Испытывать симпатию или любить? Чувства же не запретны.

- Они мешают, - неожиданно резко ответил напарник. – Сводят с ума, выбивают из колеи, лишают равновесия и стабильности. Ты уже не принадлежишь себе, твой разум отказывает рационально думать и работать. Все мысли о той… кто никогда… неважно!

- Зря ты так, - тихо отозвалась я, с тихим стоном вытягивая ноги вперед и рассматривая грязь и пожухлые листочки, прилипшие на ботинки.

– Да, любовь лишает рассудка, но она дает смысл жить.

- А ты? Ты любила когда-нибудь? – вдруг спросил он, поворачивая ко мне голову.

Вопрос был личным. Настолько личным, что я не обязана была отвечать. И вообще это не его дело!

Но я ответила, подняв голову и рассматривая темное небо над головой, которое хорошо виднелось сквозь изогнутые уродливые ветки дерева, под которым мы сидели:

- Нет, не любила.

- Кхм…

- Но это не значит, что я не верю в любовь. Верю. Я вижу, как любят друг друга мои родители. Каждый день и час. Да, они ругаются. И довольно часто. Моя мама – саламандра, огненная, темпераментная, взрывная. А папа камнеград. Спокойный, обстоятельный, крепкий, как скала и такой же надежный. Они разные. Настолько разные, что мало кто верил в этот союз. Но они есть, и мы есть. Их дети, такие же непонятные, странные и немного сумасшедшие.

- Сумасшедшие? – переспросил Иргар, криво усмехнувшись.