Пой, молись, люби

И это выглядело честнее, намного честнее, чем-то, другое предложение…

Но Эва знала, что не вынесет долгой одинокой ночи, которая ждала ее впереди, и понимала, что страсть Зака сейчас — все равно что бальзам для ее раненого самолюбия.

Хотела ли до нее какая-нибудь женщина иметь Зака Сфаэлоса другом больше, чем любовником? Эва сомневалась в этом. Для нее же целомудрие было естественным. Грубая примитивная физиология не волновала Эву, но она была достаточно просвещенной, чтобы понимать — большинство представительниц прекрасного пола чувствуют по-другому. Она даже забеспокоилась, полноценная ли она женщина. Но потом примирилась с собственным равнодушием к данной проблеме…

Эва услышала, как перестала бежать вода в душе, как отворилась дверь и раздались шаги, приглушенные мягким ковром.

Боже, что я делаю! Или я действительно нахожусь на грани помешательства, раз сама захотела провести ночь с чужим, по существу, человеком, к которому ничего не чувствую? — подумала она и испуганно зажмурилась.

В следующий миг решительным движением Зак привлек ее к себе. Эва приглушенно ахнула, почувствовав прикосновение его крепкого мускулистого тела. Он мягко перекатился на середину кровати, не выпуская ее, и замер, глядя на нее.

— Вы еще можете передумать, — сказал он почти безучастно.

В этих глазах легко можно было утонуть. Они способны были соблазнить и святую. Эва задержала дыхание, будучи не в силах произнести ни слова, пойманная магическим взглядом в западню. В голове у нее промелькнула мысль: каково это будет — ощутить его поцелуи. Дальше потрясенное воображение идти отказывалось.

— Пусть горят лампы… Не хочу, чтобы ты забывала… моя дорогая, — пробормотал он отрывисто, с внезапной резкостью, отчего у нее по спине пробежали мурашки.

Забыть о чем? Она едва не спросила его, но голос ей не повиновался, тем более что это уже не казалось важным.

Зак осторожно намотал на указательный палец прядь ее волос и стал медленно наклоняться к ней, словно ожидая, что в последний момент услышит паническое «нет!».

Но Эву сковало гипнотическое оцепенение. Моя дорогая! — с восторгом повторила она про себя.

В следующий миг его рот прижался к ее губам, и она замерла, когда он попытался раздвинуть их языком. Это ей никогда не нравилось. Раньше не нравилось… Эва задрожала, ее сердце бешено забилось, она поняла, что не желает противиться этому упоительному удовольствию. Все плыло у Эвы перед глазами. Не веря собственным ощущениям, ошеломленная, она попыталась что-то сказать, но он не отпускал ее губы до тех пор, пока у нее не перехватило дыхание.

Ее влекло от одного опьяняющего поцелуя к другому, как наркомана, дорвавшегося до дурманящего зелья.